Дырка для ордена

В душе она испытывала уверенность, что все у них может получиться, хотя и не знала пока, как именно это будет выглядеть.

– Вот и все, – сообщил Ляхов, возвращаясь в столовую. – Все свои проблемы я решил и теперь совершенно свободен. Можно и закусить, и употребить по маленькой в честь нашей невероятной встречи. Кстати, тебе не кажется, что стол наш скуден соразмерно с торжественностью момента?

– Извини? – Елена испытала легкое смущение. – Но не могла же я знать.. Сама я обычно в трактире обедаю, а ужинать стараюсь полегче.

– Легко решаемая проблема. Сейчас я закажу из ресторана. Начнем тем, что есть, а там и подвезут. Повара у них весьма приличные, имел удовольствие убедиться.

Ну, а теперь рассказывай, все и в подробностях, – предложил Вадим, закусив долькой лимона, вложенной между двумя ломтиками сыра. – Сдается мне, что есть у тебя в жизни какие-то сложности.

– На чтении мыслей специализируешься?

– Отнюдь. Просто до сих пор льщу себя надеждой, что хорошо тебя знаю, а взгляд у тебя был там, в лесу, словно ты не давнего приятеля случайно встретила, а как минимум привидение..

И самое смешное, что в чем-то ты права. Кстати, запомни на всякий случай, что в нынешней реинкарнации зовут меня так же, но фамилия совсем не Ляхов, а Половцев. Полковник Половцев, и познакомились мы именно сегодня, а до того не встречались и встречаться не могли, поскольку большую часть сознательной жизни я провел не только не в Москве, но и не в России. Хорошо это запомни.

– Для кого я должна запомнить? И что вообще все это значит? – Елена окончательно уверилась, что не только в коллекционерские дела она оказалась замешана, а в нечто куда более серьезное.

– Расскажу, но позже. А пока.. Что-то мне кажется, не так у тебя все просто складывается. Может, поделишься?

– С чего ты взял?

– Ой, Лена, ты брось, а? Глаза у тебя.. И когда я тебе свое новое имя назвал, ты аж дернулась. В чем дело?

И впервые за много лет Елена вдруг почувствовала необыкновенную легкость, отсутствие необходимости выбирать слова и тщательно сепарировать мысли. С Вадимом она привыкла быть самой собой. И пусть, по всем законам и правилам, ей, замужней женщине, делать этого не следовало, она удержаться не могла. То есть в присутствии Ляхова окончательно подтверждалось то, что она поняла наедине с собой.

Елена рассказала Вадиму почти все, начиная с момента, когда увидела его фотографию на обложке журнала, исключая, разумеется, свои интимные мысли.

В том числе и о встрече с доном Херардо, и о поездке к его родителям в Гельсингфорс, и о человеке на бульваре тоже. Не замечая, как мрачнеет Ляхов.

А он в это время думал, насколько же прав оказался Чекменев вначале и Тарханов позавчера.

Ни грана выдумки не было в их словах, и закинутая арабами сеть уж слишком плотна, накрыла куда больше половины мира. Всего через три недели после случившегося смогли разыскать даже Елену, и где – в Аргентине.

И если учесть то, что случилось с ним и капитаном в Москве, кто гарантирует, что и здесь за ними не следят?

Неуютно ему стало. Захотелось поскорее вернуться в Москву. И пусть он рад видеть свою старую любовь, слишком многое не забылось до сих пор, не лучше ли было бы, если бы он послушался Майю, остался с ней и уехал отсюда, не подозревая о том, как близко от него Елена? Чего не знаешь, о том не можешь горевать.

Но почему-то же не послушался, отправился в лес, невзирая на явное Майино неудовольствие. Очередная шутка судьбы?

И ведь, самое главное, он все равно рад встрече. Чутье ему подсказывало, что возобновление старой дружбы куда важнее для него, чем вроде бы крайне перспективная связь с Майей.

А скорее всего, это просто явления разных порядков. Слишком уж эмоционально говорит Елена и вообще волнуется больше, чем полагалось бы по ситуации. По теоретической, конечно, а не той, что складывается на глазах.

Он слушал ее внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы и мягко успокаивая, когда голос Елены начинал срываться.

Ее исповедь прервал звонок в дверь. Два официанта в красных полуфраках и черных брюках с лампасами внесли несколько судков и термоконтейнеров, коробки с посудой, корзину, накрытую салфеткой, под которой угадывались горлышки бутылок. Сноровисто начали сервировать стол по всем правилам малого банкета.

– Не слишком ты размахнулся? – шепотом спросила Елена. – К чему это гусарство?

– А также уланство и кавалергардство. Гулять так гулять. Тем более я сейчас испытываю дефицит отнюдь не денег, а роскоши человеческого общения.

– Обслуживание требуется? – осведомился один из официантов, в то время как второй установил-таки на середине стола пятирожковый подсвечник и чиркнул над фитилем зажигалкой.

– Благодарю, дальше мы сами справимся, – ответил Ляхов.

– Тогда извольте, счет. Посудку когда прикажете забрать?

– Не знаю. Может быть, мы еще завтра и обед закажем. Тогда и заберете. Ну вот теперь можно и подзакусить по-человечески, – потирая руки и плотоядно разглядывая стол, сообщил Вадим. – До сих пор не могу забыть пищу из солдатского котла. Давай начнем хотя бы вот с этих салатиков.