Дырка для ордена

.. Он все ждал, когда же пустопорожний разговор с Бельским либо закончится, либо свернет на серьезные рельсы. И дождался.

– А если не секрет, в каких вы, Вадим Петрович, отношениях с Великим князем находитесь? – снова на «вы» обратился к нему Бельский.

– Да в каких же я могу находиться при такой разнице в положении? – искренне удивился Ляхов. – Удостоился десятиминутной аудиенции при получении креста, вот и все отношения.

– Однако подавляющее большинство наших сограждан и этим похвастаться не могут..

– Значит, фарт у меня такой, – ответил Вадим, подумав, что самое время снова включать «верископ».

– Сами вы как считаете, чем вызваны великокняжеские милости?

– Ей-богу, никак не считаю. Слишком я далек от двора, чтобы ориентироваться в психологии столь высоких особ.. Возможно, просто каприз? Захотелось лично посмотреть на «свежего кавалера»..

– И это возможно, только вряд ли. Не тот человек Олег Константинович, чтобы праздно любопытствовать. Вы сами-то кто по убеждениям, монархист?

Вопрос оказался неожиданным.

– Монархист? Вряд ли. По крайней мере – в том смысле, который вы, наверное, вкладываете. Нет, за немедленную реставрацию я не выступаю. Я скорее определил бы себя как беспартийного умеренного националиста. В том смысле, что интересы русского народа для меня важнее любых принципов и идеологий.

– Насколько важнее и что это вообще такое – интересы народа?

Забавный у них затевался разговор, и странным образом он перекликался с подобными же беседами с товарищами по академии и по кружку «Пересвет». Только вот каким краем касаются эти проблемы господина Бельского? И его прокурорской должности. Для обострения ситуации он так и спросил.

– Вы же умный человек, Вадим Петрович, и должны понимать, что отнюдь не ради праздной болтовни я хотел с вами встретиться. Извините, что экспромтом, но так уж вышло. Только пообещайте мне, что до определенного момента этот разговор останется между нами.

– Если он касается лично меня..

– Если не только, то тоже. Занимаемая мною должность дает мне право требовать от собеседников подписки о неразглашении. Вас же я только прошу, ибо не хочу, чтобы вы воспринимали наше непринужденное общение как допрос.

– И какова же ваша должность?

Бельский протянул ему сафьяновую книжечку.

«Прокурор по особому надзору Государственной Прокуратуры Государства Российского. Начальник специального присутствия по городу Москве».

– И что это значит? Ей-богу, не силен в бюрократических тонкостях.

– Это значит, что я осуществляю всеобъемлющий контроль государства на подведомственной Местоблюстительству территории. Это понятно?

– Думаю, да. И по какой же причине я попал в подозреваемые?

– Подозреваемым вы не являетесь. Вы являетесь человеком, который лично мне нравится и с помощью которого я надеюсь прояснить некоторые весьма неприятные моменты. Происходящие на вверенной моему попечению местности.

– Ну, давайте прояснять..

Бельский для начала предпочел рассказать Ляхову о смысле и полномочиях свой должности.

Именно потому, что государство Российское с самого двадцатого года сформировалось как слабое, в смысле конструкции власти парламентского типа, с перманентной министерской чехардой, то и дело возникающими думскими коалициями, его временщиков-руководителей вот уже полвека не оставляет идефикс, что в любой момент, стоит князю этого пожелать, Госдума и правительство могут быть разогнаны силами нескольких верных Местоблюстителю батальонов. И установлена монархия самодержавного типа, президентская диктатура и все, что заблагорассудится.

То, что ничего подобного до сих пор не происходило, ситуации не меняет. Теоретически это возможно, потому и существует Особый департамент прокуратуры, единственной целью которого и является наблюдение за обстановкой в Москве и на прилегающих территориях.

На вопрос Ляхова, ранее заданный и барону Ферзену, на что же тогда контрразведка, армия, Министерство внутренних дел и всевозможные думские комитеты по вопросам безопасности, поддержания конституционного порядка и прочие, Бельский ответил, что они в той же мере подвержены конъюнктуре и игре политических сил, что и правительство, и сама Дума.

– А вот департамент не подвержен. Ибо строится на принципах внепартийности и несменяемости. Генеральный директор назначается квалифицированным большинством Думы и остается на своем посту до выхода на пенсию или безвременной кончины. Руководит деятельностью Коллегии и территориальных управлений, единолично производит назначения и увольнения, имеет право непосредственного доклада премьер-министру и председателю Думы.

– Интересно. Я об этом даже и не слышал.

– Так и задумано. В конституции есть об этом пара строчек, и достаточно. Для прессы и депутатов наша деятельность интереса не представляет по причине ее крайней рутинности и принципиального отсутствия сенсаций. Если даже в поведении подведомственных Место-блюстителю структур и случаются какие-то нарушения сфер компетенции, это решается путем конфиденциальных переговоров.

– Разумно, – согласился Вадим. – А сейчас что-нибудь изменилось?