Дзержинский на фронтах Гражданской

Всероссийская чрезвычайная комиссия объявляет, что, стоя на страже революции, она будет без всякой пощады расправляться со всеми участниками подобных организаций. Но так как из материалов следствия с совершенной очевидностью выяснилось, что главари белогвардейцев втягивают в организации массу лиц, даже не подозревающих о них, причем белогвардейцы не останавливаются ни перед каким обманом, Всероссийская чрезвычайная комиссия обращается настоящим с последним предостережением ко всем тем, кто втянут по неосмотрительности или излишней доверчивости в белогвардейские организации.

Всероссийская чрезвычайная комиссия предлагает таким лицам в недельный срок явиться к ней и гарантирует явившимся и раскаявшимся полную безнаказанность. По истечении этого срока даже самое поверхностное отношение и связь с участниками белогвардейских организаций повлечет за собой неизменно высшую кару – расстрел, конфискацию имущества и заключение в лагерь взрослых членов семьи…»[672]

Безусловно, такие обращения оказывали серьезное воздействие на население, способствуя ослаблению рядов противников советской власти. Но все же главным в борьбе с недругами власти были не пропаганда и агитация, а принятие крайних мер.

Белогвардейские спецслужбы продолжали сбор сведений военного характера. Эти данные были разными по достоверности и степени значимости. Спецслужбы белогвардейцев, так же как советские, не имели специально подготовленных кадров, и на первых порах в Советскую Россию направлялись доверенные лица белогвардейских лидеров и агентура разведывательных органов. Социальная база у белого движения была значительной, и добровольными помощниками его спецслужб были люди различных слоёв и профессий, но не имевшие никакого отношения к разведке и не обладали специальными знаниями и навыками. Но они легко проникали в советские государственные учреждения, устраиваясь на различные должности. Это опять же объяснялось нехваткой квалифицированных кадров и слабостью советских контрразведывательных органов. «Чека еще не оплела всю Россию своей сетью и действовала ощупью, – писал секретный агент Добровольческой армии А.А. Борман, – работать было не только возможно, но даже не очень трудно. Чекисты были заняты главным образом ловлей невинных людей, а лица, стремившиеся работать против большевиков, разъезжали в комиссарских вагонах, сидели на видных местах в комиссариатах и в крупных штабах». Так, агенты Киевского белогвардейского центра, действовавшие с весны 1918 г. по осень 1919 г., проникли в советские административные учреждения, заняли высокие посты в украинской Красной армии и приняли меры к её ослаблению. Они достигли значительных результатов в сборе сведений разведывательного и контрразведывательного характера: о передислокации частей Красной гвардии, чертежи Киевского укрепрайона, списки явочных большевистских подпольных центров[673].

По данным Особого отдела Кавказского фронта, в 1919 г. агентура противника вела глубокую разведку в Москве, Петрограде, Киеве, Харькове и Поволжье. Ряда успехов она достигла и в Крыму. Как писал генерал П.Н. Врангель, в течение месяца в Керчи и в прилегающих к ней районах было арестовано 6 советских разведчиков, раскрыта организация большевистской «службы связи», располагавшая «тайными станциями, снабженными сигнальными ракетами, сферическими зеркалами для оптической сигнализации и материалами для химического письма»[674].