Дзержинский на фронтах Гражданской

Польским делам Дзержинский стал больше уделять внимания после переворота и прихода к власти 13 мая 1926 г. Ю. Пилсудского. 11 июля 1926 г. он снова обратился в ЦК ВКП(б), к Сталину: «Целый pяд данных говорит с несомненной (для меня) ясностью, что Польша готовится к военному нападению на нас с целью отделить от СССР Белоруссию и Украину. В этом именно заключается почти вся работа Пилсудского, который внутренними делами Польши почти не занимается, а исключительно военными и дипломатическими для организации против нас сил. В скором времени Румыния должна получить из Италии огромные массы вооружения, в том числе и подводные лодки. Одновременно оживилась деятельность и всех белогвардейцев в лимитрофах (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва и Польша) против Кавказа. Неблагополучно у нас и с Персией, и с Афганистаном. Между тем у нас в стране в широких кругах очень благодушное настроение, и необходимо дать указание РВС, а также проверить состояние Красной армии – её настроение, снабжение и нашу мобилизационную и эвакуационную способность.

Пилсудский относится к нашим территориальным дивизиям с полным пренебрежением и рассчитывает на наше партийное разложение в связи с нашей дракой на XIV съезде Компартии (речь идет о борьбе с «Новой оппозицией». – Примеч. авт.). Я опасаюсь, что такой его взгляд может его толкнуть раньше выступить, чем это предполагают у нас (в РВС говорили: год 1927-й). К 1926 г. у председателя ВЧК сложилось твердое убеждение, что Польша готовится к широкомасштабной войне с СССР. Эту точку зрения он не изменил до конца своей жизни»[762]. Однако анализ многих документов не подтверждает правильности вывода Ф.Э. Дзержинского. Да и сам начальник польского государства Ю. Пилсудский говорил о том, что «он победил в одной войне и ему не нужна другая».

В первые послевоенные годы значительную активность проявляла разведка Англии. Ее агентурная сеть имелась в различных учреждениях, редакциях газет, главках, концессиях и др. Сотрудники английского представительства стремились парализовать деятельность органов ВЧК – ОГПУ и всячески помогали противникам советской власти. Каждого посетителя спрашивали о том, кого из своих знакомых он подозревает в связях с ОГПУ, показывали им списки уже выявленных англичанами провокаторов, рекомендовали запомнить этих людей и никакого дела с ними не иметь. С англичанами сотрудничал бывший колчаковский офицер С.Е. Мазуренко, служивший в центральном управлении Морского транспорта и поставлявший информацию о военных перевозках английскому поверенному в делах Ходжсону. Шпионы Петкевич и Любуцкий в 1922 г. завербовали начальника отдела статистики промышленных предприятий воздушного флота Я.Н. Рещикова, который собирал сведения о расположении воинских частей в Минске, Гомеле и других городах Белоруссии. Бывший полковник царской армии Яндоловский, сотрудник для поручений при начальнике артиллерии Московского военного округа, передал секретные сведения одной из миссий в Москве. В Киеве французский разведчик Судзицкий получал информацию от сотрудницы особого отдела Н. Вискубовой.

В декабре 1925 г. всем представителям Англии за границей был направлен секретный циркуляр, предписывающий выявлять политические эмигрантские группы и вести доверительные переговоры с их лидерами в Константинополе, Париже, Праге для использования этих групп в подрывных целях против Советской России. Савинковские группы в Варшаве, Париже, Праге занимались вербовкой и заброской резидентов в нашу страну.

Ф.Э. Дзержинский в записке З.Б. Кацнельсону 31 июля 1925 г. отмечал, что «можно безошибочно предвидеть в скором времени всякие выступления банд в СССР и попытки поднять восстание у Вас, в Грузии, для помощи Англии и Антанте. Ни на секунду не забывайте этого, чтобы события не повторились»[763].

Для подрывной работы против Советской России Антанта активно использовала и боярскую Румынию, на территории которой формировались банды и велась подготовка диверсантов. Военный представитель С.В. Петлюры при румынском правительстве атаман А.А. Гулий-Гуленко поместил свой штаб в Кишеневе. Штаб вел вербовку агентуры в Бессарабии, Буковине и Румынии. Всестороннюю помощь атаман получал от французского генерала Нисселя и польского генерала Сосновского, а также от правительства Турции. В 1923 г. на западном участке границы СССР были сосредоточены белоэмигрантские военные формирования общей численностью 43 тысячи человек[764].