Дзержинский на фронтах Гражданской

В ночь с 12 на 13 апреля 1925 г. в гостинице г. Маньчжурия был похищен чекистами З.И. Гордеев. Переодетые в форму китайских полицейских, они переправили атамана через границу в Читу, где по приговору коллегии ОГПУ в январе 1926 г. он был расстрелян. Этот тот Гордеев, который в мае 1922 г. во главе вооруженного отряда численностью до 50 человек выступил против большевиков, а затем неоднократно совершал вооруженные нападения на небольшие селения у границы[843]. Чекисты считали делом чести уничтожение головореза атамана Анненкова на территории Китая. В 1924 г. под давлением англичан атаман выпущен на свободу и заявил о намерении вновь включиться в борьбу против СССР. Москва приняла решение заманить его в ловушку, доставить на советскую территорию и предать суду. Операция по поимке Анненкова поручена начальнику ИНО ОГПУ М.А. Трилиссеру, начальнику КРО ОГПУ А.Х. Артузову и начальнику Разведупра РККА Я. Берзину.

Одним из активных участников операции был Карпенко. К моменту прибытия атамана в г. Калган он получил лаконичную записку: «Анненков в Калгане. Действуй». Под предлогом ведения переговоров о «службе» Анненкову 31 марта 1926 г. было вручено следующее предписание: «Атаману Анненкову Б.В. Сегодня старший советник господин Лин прибыл в Калган. Он приказал Вам не выходить из помещения до 16 часов, ожидая его распоряжения о времени переговоров с Вами». В тот же день Анненков вместе со своим помощником Денисовым вывезены из гостиницы и переданы советским властям компетентными китайскими властями как крупные военные преступники, а 10 апреля отправлены через Монголию в Москву, куда прибыли 20 апреля.

Арест Анненкова и доставка его в Москву для белой эмиграции стали полной неожиданностью. После окончания следствия Анненкова и Денисова повезли в Семипалатинск, а затем в Семиреченскую область, где они совершили главные преступления. Понимая, что ему придется отвечать за совершенные преступления, и все же надеясь на что-то, Анненков писал в ЦИК СССР: «…Сознавая всю свою вину перед теми людьми, которых я завел в эмиграцию, я прошу Советское правительство, если оно найдет мою просьбу о помиловании меня лично неприемлемой, даровать таковое моим бывшим соратникам, введенным в заблуждение и гораздо менее, чем я, виноватым. Каков бы ни был приговор, я приму его как справедливое возмездие за мою вину».

В другом письме, адресованном своим бывшим «партизанам», «прозревший» атаман писал: «Мы видим, что Советская власть крепка, твердой рукой ведет народ к благу, производит великую строительную работу на благо Родины. Советская власть призывала и призывает тех, кто искренне и честно хочет принять участие в этой работе». Оба письма были опубликованы в китайской печати и в газетах русской эмиграции.

Анненков и Денисов приговорены к высшей мере наказания. 24 августа 1927 г. приговор был приведен в исполнение. Но надо отдать должное – умер атаман как профессиональный военный. Перед смертью он передал следователю Владимирову записку: «Прежде всего, позвольте поблагодарить Вас за человеческое отношение, которое Вы проявили ко мне в Москве… Я должен уйти из жизни и уйду с сознанием того, что я получил по заслугам.

Уважающий Вас Б. Анненков.

13 августа 1927 г., Семипалатинск»[844].

Многие исследователи считают ОГПУ причастным и к преждевременной кончине адмирала Врангеля, пытавшегося создать свой центр для ведения подпольной деятельности против СССР. В июле 1927 г. по его указанию генерал П. Шатилов составил записку с изложением основных задач нелегальной работы в Советской России, целью которой являлось свержение Советской власти. Но адмирал внезапно заболел в начале марта 1928 г. после того, как его денщик обратился с просьбой приютить в доме на несколько дней своего брата, тоже бывшего солдата, приехавшего к нему в гости. Врангель дал согласие, но после отъезда гостя и исчезновения денщика 18 марта неожиданного заболел, а 25 апреля умер. При вскрытии в его организме было обнаружено большое количество туберкулезных палочек явно внешнего происхождения. Были все основания считать, что в еду ему подбросили туберкулин[845].

Каждой попытке покушения и покушению на руководителей Советской России и большевистской партии, видных военных власти старались придать политический характер, даже если это происходило на бытовой почве. Так было с убийством Г.И. Котовского.

В начале августа 1925 г. из Одессы на имя Ягоды поступила телеграмма: «После вечеринки произошла ссора семейного характера, в результате убийство. Заковский». 6 августа он направил еще одну телеграмму, но уже не только в Москву, а и в Харьков на имя Карлсона: «Сегодня на рассвете селе Чебанке… Во время ссоры Котовского своим адъютантом Майоровым (на самом деле Меером Зайдером. – Примеч. авт.) убит выстрелом в сердце Котовский. Ждем распоряжений».