Дзержинский на фронтах Гражданской

В начале 1921 г. пленум Астраханского губкома рассмотрел вопрос о положении в Букеевской степи. Было отмечено, что существо разногласий между руководителями исполкома и председателем губЧК сводится к тому, что исполком настаивает на «осторожном подходе к отсталой массе киргизов», а председатель губЧК «действует по шаблону»[896].

Учитывая наличие разногласий между органами безопасности, парткомами и советами о методах борьбы с контрреволюцией, руководители ВЧК – ГПУ нацеливали чекистов на их преодоление. Характерным в этом отношении является письмо члена Туркестанского бюро ЦК РКП(б), полномочного представителя ВЧК в Туркестане Я.Х. Петерса всем ЧК, политбюро, особым отделам, РТЧК, в котором подчеркивалось, что каждый чекист и все ЧК должны твердо помнить: «Как чека, так и истинный коммунист, заинтересованы (в) создании в Туркестане твердой Советской власти, и в общей работе ЧК должна нести пример не только в смысле порядка, дисциплины, самоотверженного труда, но и выдержки, такта, твердости и вежливости», а задача «приезжающих товарищей должна сводиться не к генеральствованию и стремлению сесть на шею мусульманскому населению, а к тому, чтобы помочь этому населению безболезненно изжить невежество, выбраться из-под влияния мглы и суеверий, в которых его держал капиталистический мир, на свет знания, поднять его до сознания своих собственных сил, чтобы он мог стать у власти», и важнейшими задачами чекистов являются: «Помощь мусульманской бедноте, полный контакт с партийными организациями и самое широкое использование опыта работы партийных товарищей…»[897]

Четкие установки и постоянная требовательность их исполнения давали положительные результаты, помогли мобилизации сил на борьбу с басмачеством. А это была серьезная сила, ведь на конец января 1922 г. в Туркестане, Хиве и Бухаре было 62 банды, насчитывавшие в своих рядах 20 200 человек[898].

Крайне напряженным оставалось положение на Северном Кавказе и в Закавказье из-за противоречий в политике Советской России, Турции и Персии. До февраля 1921 г. помощь контрреволюционерам оказывало меньшевистское правительство Грузии. Несмотря на мирный договор от 7 мая 1920 г. с Советской Россией, Грузия оставалась базой для ее противников. Там нашли приют «Горское правительство», «Комитет содействия горцам и терским казакам по их освобождению от большевиков», представители «Северо-Кавказского эмиратства», муссаватистское правительство, видные деникинцы и другие. Весь 1920 г. меньшевики снабжали армию П.Н. Врангеля оружием, снарядами, углем, нефтью, авиационным бензином и прочим. Вполне понятно, почему Советское правительство стремилось изменить создавшееся положение в Закавказье. 5 сентября 1920 г., в тот день, когда Врангель, отступая с Северного Кавказа под ударами Красной армии, погрузил остатки своих войск на суда и скрылся в Крыму, руководители повстанческого движения Алиханов, Н. Гоцинский во главе вооруженных отрядов перешли границу Дагестана со стороны Грузии и подняли в горах антисоветский мятеж. А в ночь с 11 на 12 февраля 1921 г. в Лорийском, Горийском и других уездах началось восстание, инспирированное большевиками. 16 февраля 1921 г. в Шулаверах восставшие создали ревком Грузии, который провозгласил Грузинскую Советскую республику. По просьбе ревкома 25 февраля 1921 г. части ХI Красной армии вошли в Тбилиси и свергли меньшевистское правительство.

В 1921 г. с массовым повстанческим движением и бандитизмом в основном было покончено, несомненно, были достигнуты большие успехи, особенно на Украине. Были разгромлены главные формирования армий восставших. Если в конце 1920 г. насчитывалось 89 организованных банд общей численностью около 56 тыс. человек, то к концу 1921 г. осталось только около 13 мелких, разрозненных и деморализованных банд с 300 участниками. А в 1921 – первой половине 1922 г. в основном оперативными сотрудниками отделов по борьбе с бандитизмом было уничтожено до 90 процентов видных атаманов, деморализованы десятки банд и ликвидированы их опорные пункты[899].

Л.Д. Троцкий в докладе на IX Всероссийском съезде Советов 27 декабря 1921 г. говорил, что «бандитизм, как социальное явление, как вооруженные отряды широких кулацких и отчасти середняцких масс в разных районах страны, отошли в прошлое. Это мы наблюдаем во всех частях страны»[900].

Конечно, Лев Давыдович поторопился отрапортовать. Его заявление говорило лишь об общей тенденции, четко обозначившейся в конце 1921 г., но она не исключала серьезных рецидивов. Например, 16 декабря банда численностью около 1700 человек ворвалась на окраину г. Гурьева и всю ночь грабила население, расправляясь с советскими работниками и коммунистами; но уже к концу следующего дня бандиты бежали, оставив 148 убитых и 200 пленных[901].