Дзержинский на фронтах Гражданской

Комиссия отметила, что надежную оборону города можно обеспечить лишь при условии проведения мероприятий по линии военного ведомства и, «если ленинградская промышленность (в особенности металлопромышленность) будет представлять собой мощную экономическую и пролетарскую базу»[984].

23 ноября 1925 г. он дал задание А.Х. Артузову составить доклад для комиссии по обороне при Политбюро ЦК РКП(б) о том, что «Ленинград является объектом очень усиленного внимания и по линии шпионажа, и по линии активной диверсии со стороны Антанты (и Германии?) через эстонцев и финляндцев. И надо наметить ряд наших разведупровских, военных, дипломатических, судебных и общих мер. Прошу разработать и доложить мне». Через три дня, ознакомившись с планом работы комиссии по обороне, он предложил дополнительно рассмотреть вопросы о защите Ленинграда, военных изобретениях, противовоздушной обороне городов и политическом состоянии Красной армии[985].

После Гражданской войны, к началу 1924 г. советская промышленность добилась несомненных успехов. Среднегодовой ее прирост в 1921—1923 гг. составил 41,1 %, а в тяжелой индустрии – 48,3 %, производство стали в 1922—1923 годах по сравнению с 1921 г. выросло почти в 3,5 раза. Однако в 1923—1924 гг. наша промышленность давала только 40 % довоенной валовой продукции[986].

По заданию правительства Дзержинский занимался разработкой мобилизационных планов. Так, при подготовке к выступлению на сессии ВЦИК в июне 1923 г., перечитывая доклад Троцкого на VIII съезде Советов, он обратил внимание на его указание о том, что нападение Польши на Советскую Россию было обусловлено состоянием транспорта: поляки рассчитали, что Красная армия не сможет перебросить свои части, и «Киев они смогут занять коротким ударом». Еще в резолюции VIII съезда было подчеркнуто, что «задачи обороны страны сводятся в основе своей к вопросу о транспорте и военной промышленности».

5 июня 1923 г. Ф.Э. Дзержинский писал Э.М. Склянскому о желании заняться в Комиссии Обороны подготовкой транспорта для обороны страны и поэтому просил его «внести этот вопрос в комиссию от своего и моего имени и вместе с тем дать штабу подработать вопрос, в каком положении должен быть наш транспорт, чтобы для обороны получился максимальный успех. Необходимо дать суммарные требования и все слагаемые по времени и месту». Обращаясь к В.Н. Манцеву 16 июня 1923 г., Дзержинский обратил внимание на поручение правительства представить план мобилизации транспорта на случай войны, план должен исходить из учета необходимых мер, наличия материальных ресурсов и средств. Требовалось составить календарный план и корректировать его по мере выполнения. В плане учесть резерв исправных паровозов и вагонов, запасных путей, топлива, досок, печей, помещений для столовых и др. Для решения этой задачи привлечь сотрудников, «которые сознают, что состояние транспорта может предотвратить нападение и в случае нападения обеспечит нам победу быстрой переброской мобилизованной армии».

Председателя ОГПУ беспокоило состояние дел в правительственном комитете по делам мобилизации. «При сем бумага из комитета по делам мобилизации, – писал Дзержинский 22 августа 1924 г. З.Б. Кацнельсону, – наводящая на мысль, что этот комитет – паразитическое учреждение. Я подозреваю, что там может гнездиться и военный шпионаж, и экономический шпионаж, и саботаж, и все что угодно. Необходимо ими заняться вплотную и выявить:

1) Личный состав, их прошлое,

2) Их работу, кому от нее и какая польза,

3) Их смета и оклады, штаты и имущество,

4) Постановки дела с точки зрения конспирации и секретности,

5) Их отчетность.

Это делать надо путем агентуры, собирания всех сведений и формальной ревизии… Поэтому разбирательство по делу этого комитета должно было вестись с участием представителей РВС республики, ЦКК, РКИ и ОГПУ»[987].

Он предложил И.В. Сталину 11 июля 1926 г. составить план осуществления общего контроля над мобилизационной готовностью, проверить нашу «эвакуационную способность».