Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

Действительно, из Москвы скоро Дзержинский вернулся в Минск и пробыл там еще две недели, работая здесь вместе с Ю. Мархлевским. В основном он занимался местной ЧК и Особым отделом. Работа, правда, его не увлекала. Как он писал жене 12 сентября: «Погода несносная, не могу сказать, что я доволен собой, скорее недоволен, впрочем, это глупое время пройдет»[1022].

Вскоре он возвратился в Москву. Здесь произошла его встреча с известным скульптором Клэр Шеридан, двоюродной сестрой Уинстона Черчилля. По настоянию Ленина Дзержинский должен был ей позировать для скульптурного портрета. Позднее она вспоминала: «Через один-два дня мне сказали, что ко мне зайдет Дзержинский — председатель Чрезвычайной комиссии. Невысокого роста бледный человек в форме вошел и несколько застенчиво посмотрел на меня, затем на мою работу. Я не обратила на него особенного внимания, думая, что это один из случайных посетителей, и ждала, когда он уйдет. Тогда он сказал, что фамилия его Дзержинский. Вид этого скромного, без каких бы то ни было претензий человека глубоко поразил меня… У него было узкое лицо и как бы вылепленный из алебастра нос. Время от времени глубокий кашель сотрясал его тело, и тогда вся кровь приливала к лицу… Мне хотелось поговорить с Дзержинским, но, к несчастью, я могла объясняться с ним только на немецком языке, а мои познания в нем были ограничены. Все-таки я сумела сказать ему, что когда люди сидят так спокойно, как он, это значительно облегчает работу художника.

— Терпению и спокойствию учишься в тюрьме, — ответил Дзержинский.

Я спросила его, сколько времени он провел там.

— Одиннадцать лет, четверть моей жизни, — сказал Дзержинский. Его голос, хотя и спокойный, был глубок, и в нем звучала сила… Тюрьма надломила здоровье этого человека, но дух его остался несломленным. Он жил для России и страдал за Россию… Друзья Дзержинского глубоко и, можно даже сказать, трепетно обожали его…»[1023].

К. Шеридан верно подметила состояние здоровья Дзержинского в сентябрьские дни 1920 г. Разочарование из-за итогов польской кампании, напряженная работа во время нее, последствия автокатастрофы, все это вместе привело к резкому ухудшению здоровья Дзержинского. 20 сентября 1920 г. вопрос о его здоровье обсуждался, среди прочих, на заседании пленума ЦК РКП (б). Предложение Троцкого о введении Дзержинского в состав РВС Юго-Западного фронта не прошло. Вместо этого ЦК постановил демобилизовать Дзержинского и возвратить его к работе в ВЧК, обязав отбыть отпуск для лечения[1024].

В конце сентября — начале октября 1920 г. Феликс Эдмундович Дзержинский вместе с семьей был «командирован на отдых» Лениным в Подмосковье, в усадьбу совхоза Любаново. Елена Дмитриевна Стасова, работавшая в то время в Аппарате ЦК РКП (б), вспоминала: «Когда В. И. Ленин узнал, что Дзержинский доработался до кровохарканья, он позвонил мне и предложил записать решение ЦК о том, что Дзержинскому предписывается поехать на две недели в отпуск в Наро-Фоминск. Тогда в Наро-Фоминске был лучший под Москвой совхоз, и Дзержинский мог получить там хорошее питание. Владимир Ильич, продумывавший все до мелочей, учитывал и то, что в совхозе отсутствует телефон, следовательно, Дзержинский не будет звонить в Москву и поэтому лучше сможет отдохнуть»[1025].

Сама усадьба в Любаново имела интересную судьбу. Построенная на высоком берегу реки Нара в конце XVIII века К. И. Чарторыжским, она принадлежала этому роду до 1881 г. Сам Чарторыжский отличался деспотизмом и садизмом по отношению к своим крепостным крестьянам. Косвенным подтверждением этому стало обнаружение скелета человека, замурованного в стену в подвальном помещении дома. Последним владельцем усадьбы был Владимир Карлович Шлиппе (1934–1923), в прошлом Екатеринославский (1890–1893), Тульский (1893–1905) губернатор. После Октябрьской революции он эмигрировал в Германию и умер в Дрездене. Впоследствии представители рода фон Шлиппе будут сотрудничать в период Великой Отечественной войны с фашистами и с генералом А. Власовым[1026].

Софья Сигизмундовна Дзержинская — жена Феликса Эдмундовича, с явным удовольствием вспоминала этот кратковременный семейный отдых: «У Феликса не было желания брать отпуск, но он был очень дисциплинирован и выполнил директиву ЦК. Мы поехали втроем (Фелик, я и Ясик) не в город Наро-Фоминск, в Наро-Фоминский уезд, в совхоз «Любаново», куда нас отвез на машине А. Я. Беленький. Нам отвели комнатку в доме, где находилось правление совхоза. Телефона в совхозе действительно не было, и Феликс был полностью оторван от Москвы и работы.