Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

Однако именно в этот период на квартире Ванды Краль на улице Проста № 36 состоялась первая встреча будущих супругов: Софьи и Феликса. «В залитой солнцем комнате, — вспоминала позднее Софья, — стоял высокий, стройный светлый шатен, с коротко остриженными волосами, с огненным взглядом проницательных серо-зеленоватых глаз. Это был Феликс Дзержинский, которого я в тот день увидела впервые. Но еще до этой встречи я много слышала о нем от Ванды и других подпольщиков. Настоящего его имени и фамилии я, разумеется, тогда не знала. Он в то время уже был членом Главного правления (ЦК) СДКПиЛ, любимым руководителем польских рабочих. Я слышала легенды о его революционной деятельности, неиссякаемой энергии, о его мужестве. Юзеф поздоровался со мной крепким рукопожатием. Меня удивило, что он знает обо мне, о выполняемых мною партийных поручениях, мою фамилию. Он посмотрел на меня пристально, и мне показалось, что он насквозь меня видит. Как выяснилось, до своего приезда в Варшаву он несколько раз присылал из Кракова нелегальные партийные письма на мой адрес. Я отдала Юзефу принесенную корреспонденцию и, согласно требованиям конспирации, сразу ушла, взволнованная и обрадованная неожиданной встречей»[428]. Безусловно, встреча с Дзержинским взволновала Софью Мушкат. Однако это волнение было вызвано скорее встречей с известным революционером, а не с конкретным, пускай и привлекательным, мужчиной. Она, Дзержинский, другие польские революционеры, в этот период были больше сосредоточены на революционной деятельности. Им казалось, что еще один решительный натиск, и царизм начнет сдавать свои позиции.

После всеобщей забастовки Дзержинский сосредоточился на организации массовой политической агитации, организуя доставку и выпуск (на самих польских территориях) прокламаций и статей. Также он организует переправку из Берлина в Варшаву гектографов, мимеографов (ротаторов) и другого типографского оборудования[429]. Налаживает в середине февраля Дзержинский и связи с Военной революционной организацией большевиков. Правда, первоначально он скептически отнесся к ее революционному потенциалу. Я налаживаю с ними связи. Все это еще очень сопливое, — но тем более нам следует обратить на них внимание. Я стараюсь узнать их силы, их самих и т. д. и надо бы нам объединиться»[430].

18 апреля (1 мая) 1905 г. Феликс Дзержинский организует в Варшаве двадцатитысячную первомайскую рабочую демонстрацию. С самого начала демонстрация мыслилась им не как очередная годовщина праздника трудящихся, а как начало забастовки и выступления рабочих против самодержавия[431]. Была создана первомайская комиссия, которая должна была подготовить демонстрацию и создать боевую дружину для целей самообороны[432]. Главное правление СДКПиЛ выпустило для трудящихся Варшавы первомайскую листовку, в которой говорилось: «Польские рабочие! Покажите 1 Мая, что вы знаете свои обязанности, что сумеете встать на высоту своей задачи, что вы понимаете важность настоящего момента! Пусть весь цивилизованный мир увидит, что там, где ведется борьба против царизма, в ней участвует и польский пролетариат. Пусть царское правительство увидит вас, идущих плечом к плечу с русскими рабочими в шеренгах революции! Польские рабочие! Вы знаете, кто ваш враг и кто ваш брат. Ваш враг — царское самодержавие и польско-русские капиталисты. Ваш брат — революционный русский рабочий класс. Да здравствует конституция! Да здравствует 8-часовой рабочий день! Да здравствует социализм!»[433].

Рабочие колоны шли по Варшаве с радикальными лозунгами «Долой царя!», «Долой самодержавие!», распевая революционные песни по улицам города. Последовало незамедлительное жесткое противодействие властей: полиция открыла огонь, в результате которого от 30 до 50 человек было убито, около 100 человек ранено. Впрочем, были жертвы и с другой стороны. Так, в Варшаве в этот день была брошена бомба в казачий разъезд, в результате которого были ранены трое казаков и городовой. Были и другие жертвы властей: отряд самообороны демонстрации в ответ на выстрелы начал стрелять из револьверов: был убит один полицейский и солдат[434].