Джентльменами не рождаются, или Секреты воспитания мальчиков

Вот в таком непростом обществе мы с вами живем, и поэтому, нравится нам это или нет, наши дети впитывают все то, что витает вокруг них в пространстве, даже если это противоречит тому, что мы хотели бы в них вложить. Однако, чем более здоровая атмосфера в семье, тем более устойчивыми к внешним влияниям растут дети, и поэтому «пенять на социум» – занятие, в общем-то, малопродуктивное, гораздо важнее самим учиться жить так, чтобы ребенок, копируя нас, рос настоящим Человеком. Мы же знаем, что слова в воспитании мало что значат – дети впитывают, словно губка, наши поступки, реакции, эмоции, поведенческие стереотипы, даже те, которые мы прячем поглубже и не хотели бы демонстрировать. И поэтому чем проблемнее общество, тем больше зависит именно от семьи, поскольку никто, кроме нас самих, не несет ответственности за наших детей и никто, кроме нас самих, не сделает их людьми. Да, специалистам за это платят. Но дети-то наши…

А сейчас давайте перейдем к конкретике и постараемся понять, что же такого особенного предоставляет современный социум именно мальчикам, какие показывает примеры, чего ждет, на что ориентирует и чего требует.

Мужчина: ориентиры современности

– Ответь, что, по-твоему, значит быть мужчиной?

– Ммм… это значит… никогда не унижаться… ни перед человеком, ни перед властью…

И не только это, конечно. Не унижаться – не самое важное. Быть мужчиной – гораздо больше, это значит никогда самому никого не смешивать с грязью – приказом или чаевыми. И даже еще больше – не дать человеку, находящемуся рядом, почувствовать себя униженным.

Мануэль Пуиг

Прошли те времена, когда мужчиной однозначно считался любой, кто не являлся женщиной. В наши дни даже наличие первичных и вторичных половых признаков – не гарантия принадлежности к мужскому роду, да и само понятие «мужчина» рассматривается теперь не столько в биологическом контексте, сколько в гендерном – психологическом, социологическом, культурном.

И оттого соответствовать требованиям времени современным мальчикам (а тем более – взрослым мужчинам) сложнее, чем всем предыдущим поколениям.

В давние времена люди умудрялись как-то гармонично все в себе сочетать: настоящий мужчина был и мудрецом, и воином, и отцом, и любовником. Но где те цивилизации? Давно забыт их прах, а времена, наступившие после золотой эры человечества, изменили его сильную половину не в лучшую сторону, а скорее в сторону упрощения и разделения сфер влияния, так сказать, в сторону «узкой специализации»: либо ты воин, либо мудрец, либо успешен в карьере, либо «отличный семьянин», – и совместить эти роли в полном объеме в современном мире крайне сложно. Мир требовал все большей отдачи от человека в чем-то одном, да и люди, в сравнении с пракультурами, начинали все менее склоняться к «универсальности».

И вот столетиями все продолжалось просто и сурово: мужчина – это добытчик и защитник. Воин. Даже отчасти завоеватель. Со щитом или на щите, либо ты, либо тебя: такой двоичный мир подразумевал простые решения и простые правила: кто кого.

Однако параллельно существовал другой тип мужчин – монахов, которые отнюдь не хуже рыцарей владели оружием и вообще военным делом (крестовые походы – это, кстати, религиозных орденов сфера, а не рыцарей-романтиков), но главное, они были образованней «воинов», так как в те времена наука в основном была сосредоточена вокруг церкви.

Воин или монах – это еще и раздвоение сексуальных стереотипов: экспансия или умение держать себя в руках, побеждать других или побеждать себя. Это были два альтернативных пути, и каждый в своем роде был почетен. Ни тот ни другой вариант не был универсальным или идеальным, но все же давал свободу выбора, насколько это было возможно в те времена.

Но уже в средние века образование стало привилегией узкого круга избранных (опять же либо имевших отношение к сфере религии, либо входивших в правящие или имущественные элиты), и подавляющая часть населения руководствовалась в качестве критерия мужественности правом сильнейшего – и больше практически ничем, за редким исключением. И сила теперь подразумевалась отнюдь не только физическая. Прав не тот, кто прав, а у кого больше прав: это апогей мировоззрения тех времен – оставшийся, увы, актуальным и до наших дней.