Джентльмены чужих писем не читают

Вот ведь как жизнь поворачивается, подумал он. Был еврей я мирный, стал еврей всемирный. Был еврей я бедный, стал еврей зловредный. Служил скромным аналитиком в военном ведомстве, а теперь превратился в какой-то прямо-таки исторический персонаж и командует, фу-ты-ну-ты, как несчастный генерал Буонопарте: этих в расход, тех помиловать… Вопрос: и как долго это собирается продолжаться? Ответ: недолго. Практически уже всё и закончилось, потому что Самуил Абрамович настолько не кровожаден, что до сих пор падает в обморок от вида крови. Затем, между нами девочками говоря, и организовал себе командировку из Акапулько сюда, в горы. Тут попрохладней. А там… там сейчас жарковато. Там сейчас душки военные будут варить если уже не варят немножко своей кровавой каши, то есть, в общем, занимаются своей прямой профессией. Вернее, душек военных там всего один – Николай Сергеевич Вардамаев, ветеран Афганистана, отставной подполковник ВВС, старший брат этого охламона, который уже сутки как пропал куда-то, паразит… Возможно, что эта парашная тля таки ринулась по бабам. Что ж – в молодости и Абрамычу доводилось иной раз сорваться с цепи… Но нельзя же это делать до такой степени в ущерб своей работе! С дисциплиной у вчерашнего каторжника с самого начала обстояло дело куда хуже, чем у братца-военного. И во всём эта омерзительная фамильярность… Абрамыч поморщился. Объяснил же он лопоухому Василию, кто были его, Абрамыча, предки и куда они имели право входить без стука. А этот Василий… Допустим, у его старшего братца тоже не графские манеры, но тот хотя бы понимает субординацию, помнит, кому хозяева что определили делать: кому командовать, а кому подчиняться. Нельзя же обходиться со своим непосредственным начальством, как с товарищем по нарам. Эх… По бабам ли, не по бабам понесло бедового Василия – всё равно его пора списывать в утиль. Не потому что Василий мерзавец или Самуил Абрамович какое-нибудь кровожадное чудовище, а потому что это такая должность – на такой должности никто долго не живёт. На случай таких вещей, как самовольные отлучки, хозяева дали всем самое строгое предписание. У профессионалов осечки не бывают, и никакой внезапно возгоревшийся пламень в бейцах тут не может никому служить оправданием. Слишком большие деньги до последнего времени стояли на кону, чтобы было время жалеть второсортный человеческий материал. Да никто его и не жалеет. Чего там жалеть. Бабы новых нарожают второсортных. Братьев, правда, новых подполковнику Вардамаеву бабы не нарожают. Но на хрена ему и вовсе нужен такой брат – позор один. Поэтому и приказал ему Абрамыч, покидая папочкину виллу, мочить всех, кто туда заявится, не спрашивая имени и фамилии: брат ли, дочка ли папина, полицейская морда или какой-нибудь террорист, да хоть и вовсе сосед, обеспокоенный некоторым количеством приехавших на виллу мужчин. Концы должны быть обрублены начисто. Обрубить и прижечь, чтобы новых не отросло.

Потому что ЦРУ на хвосте – это серьёзно. Это значит – уже значит – что маньянские наркобароны не увидят никакой подлодки, а высокое начальство в Генштабе не положит на свои тайные счета в иностранных банках никаких миллионов. Это значит, что будет громкий международный скандал, и высокому начальству достанется на орехи, а полковника Когана попросту сотрут в порошок. Если только ему не достанет ума исчезнуть бесследно. Раствориться в пространстве. Предварительно зачистив все концы.

Что касается хозяина виллы, то сеньор Ореза – оперативный псевдоним “папа” – свою миссию в этой игре и в этой жизни выполнил. Сеньора Орезу и этого боливийского шлемазла, которого угораздило так не вовремя сделаться зятем уважаемого экс-советника президента Маньяны, теперь кромсает своим ржавым скальпелем какой-нибудь местный паталогоанатом, извлекая из их кишок добрый килограмм свинцовых мармеладок, которыми от души накормили покойников два присланные хозяевами специалиста. В лицо этих специалистов Абрамыч не видел (и упаси Боже!), но, давая им инструкции, почувствовал, что они-таки серьёзные ребята. Теперь орудие их производства наверняка покоится с расплющенной казённой частью в каком-нибудь болоте, а сами они уже не первый час летят над океаном, потягивая виски и пощипывая за тохес смазливых пан-американских стюардессок.

Абрамыч поёжился. И попутного им ветра в спину и хвост, потому что они могли бы за нечего делать и его, бывшего советского еврея, будущего еврея просто, вслед за сеньором Орезой отправить малой скоростью в это подземное общежитие, куда жизнь-злодейка рано или поздно всем, кто поддался на её провокацию и выполз из своей мамочки, чтобы родиться на свет, выписывает ордера на вселение и бессрочное проживание. И не потому что почему-то ещё, а только потому, что кому-нибудь могло показаться, что Абрамыч свою миссию в этой игре тоже выполнил. В игре, но не в жизни.