Джотто и ораторы. Cуждения итальянских гуманистов о живописи и открытие композиции

ЯН ВАН ЭЙК

Иоанн Галльский считался лучшим живописцем нашего века: полагают, что, обученный геометрии и другим наукам, связанным с живописью, художник открыл многие свойства цвета, которые он узнал, читая Плиния и других авторов древности[217]. В покоях короля Альфонсо есть его превосходная картина[218], где [представлены] дева Мария, замечательная своей прелестью и скромностью, выдающейся Красоты архангел Гавриил, волосы которого превосходят настоящие, возвещающий [Марии] рождение ею сына Божьего; Иоанн Креститель, дающий пример удивительной святости и строгости жизни; Иероним, похожий на живого, библиотека [нарисованная] c необыкновенным искусством: ведь если немного отойти от ее [изображения], то кажется, что она отступает внутрь и все книги становятся видны, но перед приближающимся открываются лишь очертания их [книг] (ил. 10а)[219]; на внешней стороне той же доски [створки] нарисован владелец картины Баттиста Ломеллини (его изображению, посчитай, недостает только голоса) и превосходного сложения женщина, которую он любил, запечатлена самым тщательным образом такой, какой была [в действительности]. Между ними, словно через щель, проникает луч солнца, который можно принять за настоящий (ил. 10b). Существует также изображение земли в форме круга, нарисованное живописцем для бельгийского принца Филиппа, где не только представлено расположение регионов, но также можно узнать, путем измерения, расстояние между различными местами[220]. Его известнейшие картины есть у знаменитого мужа Октавиано делла Карда[221]: женщины замечательной красоты, выходящие из купальни, сокровенные части тела которых с замечательной скромностью закрыты тонким покрывалом, у одной видны только лицо и грудь, но [художник] так изобразил ее вид сзади в зеркале, написанном на стене с противоположной стороны, что можно увидеть и ее спину. На этой же картине есть фонарь в купальне, подобный светящемуся, старуха, которая, кажется, истекает потом, щенок, лакающий воду, и также лошади и люди небольших размеров, горы, леса, деревни, замки, изображения которых выполнены с таким мастерством, что веришь, будто одно от другого отстоит на пятьдесят тысяч шагов. Но, пожалуй, в его работе нет ничего более достойного удивления, чем зеркало, в котором все, что ни изображено на картине, можно увидеть [отраженным], словно в настоящем зеркале (ил. 10с). Говорят, что он выполнил много других работ, о которых я не смог приобрести точных сведений.