Джотто и ораторы. Cуждения итальянских гуманистов о живописи и открытие композиции

У Валлы наличествуют все характерные качества несостоявшегося критика; он искуснее большинства гуманистов владел филологическим инструментарием, позволяющим освоить все тонкости классической критической лексики. Многие из тех гуманистов, которые высказывались о живописи, не владели ею в полной мере, особенно это касается метафорических значений, но Elegantiae Валлы дает понять, каким, собственно говоря, должен был быть гуманистический анализ живописи:

Mollis homo: molle opus

Говорят о mollis человеке и также о molle произведении искусства; последнее, когда хвалят, первое – когда порицают. Как у Вергилия:

India mittit ebur, molles sua tura Sabaei

А также:

Excudent alii spirantia mollius aera:

Credo equidem vivos ducent de marmore vultus[242].

Это справедливо. Человек не суровый, не надежный и не стойкий не способен выдержать трудные времена или устоять перед лицом удачи и неудачи. Такой человек – mollis, как воск или хрупкое растение… В этом смысле mollis понимается как недостаток. Однако его используют в похвале того, для чего недостатком является твердость (durum) – твердая пища, твердое ложе, твердая почва: лошадь, которую трудно выездить, ingenium, которого трудно обучить. Также можно сказать и о резьбе, если ее называют molle на тех же основаниях – поскольку она не грубая, а значит достойна похвалы. Квинтилиан, говоря об изображениях, молвит, что у одних они duriora, у других – molliora[243].

Под изображениями (signa) подразумеваются резные или отлитые произведения искусства или любые прочие предметы, созданные по образу живых существ: например, живопись на досках. Обрати внимание, что мастера древности создавали картины на досках, а не на стенах. В случаях такого рода mollis относится к тому, что создано, нежели к ingenium, который создает их. (XVIII (d))

Кроме того, в ходе беспощадных атак на юриста и преподавателя эпохи Треченто Бартоло да Сассоферрато[244], Валла нападает на иерархию и символику цветов в позднем Средневековье, отголоски которых еще очень явны у Альберти[245], в основном апеллируя к повседневному опыту.