Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

В 50-е Фельцмана сильно ругали за легкомысленность. Особенно досталось «Ландышам», их, как и «Васю», пела Нина Дорда. Любопытно, что «Ландыши» очень скоро подхватили в ГДР, переделав в модный хит, гвоздь сезона Karl-Marx-Stadt. Что касается «Васи», то к нему счет особый. По музыкальной части «Васе» вменяли в вину «надрывную мелодию и «стандартно джазовые, тяжело акцентированные аккорды в аккомпанементе». По части текста дело обстояло еще хуже. Песенки, в которых упоминались имена возлюбленных, суровые критики ненавидели люто. Сколько копий было сломано вокруг «Саши» – чудесного парня, о котором пела Изабелла Юрьева, «Любушки» с «Машей», составлявших алиби Вадима Козина, не говоря уже про всяческих «Татьян», «Марфуш», «Марусь» и прочих девушек «из окружения» Петра Лещенко!

Как бы то ни было, записи многих музыкальных произведений в аранжировках, которые Юрий Цейтлин назвал «ультрасовременными», а пресса тех лет – «нарочито джазированными», в фонотеках отсутствуют. Либо не уцелели, либо не делались вообще. Возможно, некогда было Рознеру. Ведь женщинам, о которых поется в «лунных песнях», тоже нужно уделять время.

Некоторые лучшие песни из репертуара оркестра Э. Рознера позднее появились на пластинках, но звучали они в сопровождении других музыкальных коллективов.

То же самое можно сказать и о фокстроте Эдди Рознера «Может быть» (1956): Капитолина Лазаренко записала его в сопровождении квартета Евгения Выставкина.

Пройдет восемь лет, и Рознер напишет песню на стихи Евгения Долматовского «Лунный свист». О ней можно с облегчением сказать: сохранились пластинки. Со студийными оркестрантами под управлением Эдди Рознера (на записи дирижировал автор аранжировки Эгил Шварц) поет Лариса Мондрус.

Певице Камилле Кудрявцевой запомнился танцевальный дуэт Юлии Чувелевой, будущей переводчицы с французского, и Давида Плоткина, будущего балетмейстера Московского мюзик-холла. Лунарная тематика получила в их номере оригинальное продолжение:

«Танец строился так: давался голубой свет, сцену покрывали зеленой сеткой, выходила Юля в голубом трико, с голубым лицом, делала классические па, изображая лунянку. Слева из-за кулисы выползал ее партнер-“космонавт” Додик Плоткин – приземистый, коротконогий, невысокого роста человек. Пока она делала батманы и арабески, он успевал прошмыгнуть между ее ног. Юля была очень высокого роста, классическая балерина. Оркестранты между собой шутливо звали ее “стропилой”».

Замечательный ряд получается: «Лунный свет» – «Лунный свинг» – «Лунный свист»…

Пару слов о песне «Может быть»: простое название настолько понравилось, что парфюмерная промышленность Польской Народной Республики стала производить одноименные духи. Кроме того, Людмила Иванова в Москве и Элга Игенберга в Риге написали песни, которые назывались аналогично.

Напоследок отмечу, что мелодия «Может быть» интонационно близка музыке Анатолия Лепина, звучащей в кинокомедии «Карнавальная ночь». А в фильме, как известно, появлялся лектор, чтобы рассказать о том, есть ли жизнь на Марсе.

Глава VIIIНаш ответ Ирвингу Берлину

Маэстро остался за кадром

В 1956 году Эдди Рознеру предложили участвовать в кинофильме «Карнавальная ночь». Это дарило новые перспективы. Выразимся иначе: могло бы принести дополнительные «дивиденды», плоды. Да и фильм обещал стать событием, чем-то вроде «Веселых ребят» на новый лад. Оставим на десерт возможные параллели с «Серенадой Солнечной долины».

Когда картина вышла на экраны, ее успех превзошел все ожидания. Фильм получился веселым, песенным, танцевальным, так или иначе напоминавшим хорошие эстрадные ревю, яркие и зрелищные, которыми ни Москва, ни тем более вся страна еще не успели насытиться за годы эстрадно-джазового воздержания.

«Ты не грусти, пожалуйста». 1950-е