Единство государства (СИ)

Разделавшись с конницей врага, Старшая дружина обрушилась на его пехоту. Младшая дружина зашла в тыл Благой рати и вступила в рукопашную сечу. Благая рать была почти полностью окружена. Обычно в таких обстоятельствах воины начинают панически разбегаться, спасая свою жизнь. Но к удивлению Лесьяра Строгова, Благая рать не побежала. Державный князь решил лично вмешаться в ход сражения. Если мудрейший Вейкко ещё не погиб и не пленён, то лучше самому проследить за его поимкой. Главный зачинщик мятежа должен быть примерно наказан.

Лесьяр Строгов повернулся к главному офицеру Знамённого отряда и вытащил из ножен свой меч. Тот всё сразу понял и дал команду людям. Державный князь в окружении пятидесяти телохранителей бросился по следам Старшей дружины. Эх, почему он лично не повёл её в бой? Что ни говори, а всё же засиделся он в вялой рутине своих чертогов. Бой уже затихал. Единая глыба Благой рати рассыпалась на множество дотлевающих углей последних схваток. Где же он, главный хранитель храма Юма и Живы, решивший, что в одиночку сможет поднять Рустовесскую землю против её державного князя? Сквозь прорези глазниц в железной маске Лесьяр осматривал картину битвы. Где он может быть в этой кровавой россыпи злости, смерти и страданий?

Внимательный взор выхватил из общей сумятицы стоящего в дали человека. Под кольчугой его виднелась одежда хранителя. На голове сидел посечённый полушлем. Из разорванной ткани левого рукава его текла тонкая струйка парящейся на морозе крови. В правой руке этот странный воин сжимал добротный меч, которым весьма успешно отбивался от окружавших его пехотинцев. Вейкко. Сомнений быть не может. Лесьяр пришпорил своего коня и помчался к месту схватки. "Взять живым!", - прокричал он громогласно. Так, как умел с тех времён когда лично участвовал в рукопашной, чтобы слышали все воины.

***

Битва была проиграна. Вейкко понял это когда вся Благая рать целиком увязла в жестокой сече, а Дарён увёл единственный запасной отряд против воинов, неожиданно вылезших из леса. Увёл и пропал там. Мудрейший остался без своего самого надёжного и талантливого офицера. Воля богов касаемо удела собранной им Благой рати была ясна. Позар и Светлоба нуждаются в защите оружием. Но встав с оружием в руках на защиту благих богов, ты неминуемо оказываешься в битве. Когда Вейкко увидел, что ряды его воинов почти прорваны он послал в то место обступавших его телохранителей. Два десятка воинов ушли и растворились в железном вихре.

К Вейкко приближались шестеро, пехотинцы Железного войска. Он вынул из ножен трофейный меч, совсем недавно принадлежавший его врагу, приставу Тайной стражи Лавру Крутову. Он достойно сражался, но погиб. Теперь мудрейший храма Юма и Живы может пройти тем же путём. Или попробовать выбросить клинок и молить о пощаде. Но нет, он начал войну не для того, чтобы убегать с поля битвы. У приближавшихся к нему пехотинцев были копья, короткие мечи и топоры.

- Брось меч! - прохрипел один из бойцов.

Мудрейший едва не повиновался команде, но отогнав сковавший тело страх, крепче сжал рукоять. До врагов оставалось меньше десятка шагов. Он никогда не обманывал себя касательно имевшихся у него боевых навыков. Однако тело само вспомнило все уроки, что были преподаны воеводой своему мудрейшему. Вейкко бросился на пехотинцев. Сам не зная как, мудрейший отражал удары и наносил их. Два пехотинца погибли, пытаясь обезоружить его. Это привело в ярость остальных и Вейкко увидел в их глазах свою смерть. Мир для него перестал существовать. "...ять живым", - донеслось до уха мудрейшего из реальности в которой он только что существовал сам и откуда ещё слышался шум битвы. Три острых копья, причиняя немилосердную боль, проткнули кольчугу и вонзились в его тело. Сильнейший удар топора вскрыл грудную клетку и разрубил сердце. Нестерпимая боль вышвырнула разум из тела. Взгляд Вейкко неотрывно приковала к себе Мора.

***

Державный князь, возвышаясь на боевом скакуне, молчаливо оглядывал Михайлов луг, на котором только что закончилась жестокая битва. Часть его воинов заняла лагерь Благой рати и обустраивалась в нём. Другие собирали на поле раненых, пытаясь оказывать помощь тем, кому она ещё могла пригодиться. После шума сражения поле наполнилось неожиданной тишиной. Лишь каркали закружившие в небе вороны, стонали умирающие, да изредка перекрикивались между собой уцелевшие. Было много лучников из Поместного войска. Но стрелки бродили по полю боя не из любопытства и не из сердоболия к раненым. Они собирали стрелы, порой выдёргивая их из ран окоченевших на морозе мертвецов. Больше всего убитых лежало там, где случилась главная схватка. Мёртвые воины в самых разнообразных, порой даже причудливых позах. Ставшие ничейными щиты, шлемы, топоры. Сломанные копья, вытоптанный снег, там и здесь утыканный стрелами. Всё это Лесьяр видел много раз в своей наполненной военными походами молодости.