Единство государства (СИ)

Лесьяр Строгов, в сопровождении нескольких охранников, объезжал Михайлов луг, на краю которого взятые в плен бойцы Благой рати копали могилы. Среди пленённых ратников Вейкко оказалось около полутора сотен поместных стражников и сыновей Ратных домов. Их обезглавили за измену государству и мятеж против державной власти. Остальных Лесьяр помиловал, пообещав, что если кто-то из них ещё раз поднимет оружие против Дома Строговых, то пощады может не ждать. В качестве наказания на них лишь наложили повинность по рытью могил для павших на поле брани.

Державный князь рассчитывал, что плохо обученная Благая рать разбежится в самом начале битвы. Но ошибся, враг сопротивлялся до последней возможности. Это и стало причиной больших потерь с обеих сторон. Как подсчитали офицеры Лесьяра, на Михайловом лугу пали девятьсот тридцать ратников державного войска. Около полутора тысяч получили раны. Благая рать оказалась уничтоженной и бежать не смогла. Она потеряла три тысячи убитыми и тысячу ранеными.

Князь распорядился захоронить погибших в общем рву, вне зависимости от того под чьими знамёнами кто стоял. Только элаитов, тела которых не полагается сжигать, положили в противоположную половину общей ямы. Отдельно находилась лишь могила мудрейшего Вейкко. Когда солнце стало клониться к западу, Лесьяр Строгов приказал начинать.

Глубокая яма в человеческий рост была крест на крест накрыта двумя массивными досками. На этом помосте положили одетое в траурные платья тело Вейкко. Поверх траурных одежд, мудрейшего обернули в пропитанные горючим маслом куски погребальной материи жёлтого и красного цвета. Аккуратно уложенные вокруг и поверх тела сухие ветки довершали сооружение.

Державный князь приказал начинать. Искусный из местного станового подворья, вызванный специально для проведения похорон по всем правилам, прочитал заупокойную молитву. Просил Позара и Светлобу провести души павших в битве к Благу, дабы даровать им возможность слиться с ним. Воины запалили с разных концов помост, настеленный над общим рвом. Искусный поднёс зажжённый от храмового очага факел к погребальному костру Вейкко.

Лесьяр Строгов не отрываясь смотрел как языки пламени растекались, охватывая обложенное ветками тело покойного. В десятке шагов уже бушевал пожар, в котором сгорали трупы рядовых ратников. Наконец, доски прогорели настолько, что хрустнули и, выбрасывая искры с дымом, обрушили тело Вейкко в могилу. Стоявшие неподалёку воины, начали закидывать её комьями промёрзшей земли, смешанной со снегом и льдинками.

Глава 15

Лёгкая победа

Тяжёлые весенние тучи нависали со стороны реки. Зима ещё не отступила, но было ясно, что её хватка слабеет. Снег таять пока не начинал, но чувствовалось, как начинают сыреть сугробы, готовые пролиться тысячами ручьёв. Воздух стал пахнуть не морозом, а скорым потеплением. Ещё несколько недель и подует с юга долгожданный горячий ветер, несущий с собой тепло и лето.

С деревянной крепостной стены, опоясывающей Старогулье, предельный князь Суломатья осматривал своё войско, расположившееся к северу от города. Чернек пришёл сюда один, чтобы принять окончательное решение. Никто ему здесь помешать не мог. Лишь чуть поодаль обходил свой участок стены молчаливый стражник. Но предельный князь не обращал на него внимания.

Войско собралось так быстро, как только это было возможно. Такая проворность порадовала предельного князя, не зря он тратил время на их подготовку. Все наличные силы Дома Озеровых открывались глазу в проём бойницы. Старшая дружина, Железное войско, Младшая дружина, Поместное войско племенного союза приплавтов - целых двадцать три тысячи бойцов. Ждут приказа своего князя.

Глава Дома Озеровых был готов драться. Если бы Лесьяр Строгов пришёл со своим войском сюда, Чернек без колебаний вступил бы в битву. Но державный князь не явился. Ни сразу после уничтожения Благой рати, ни через месяц. Тогда Чернек решил, что дождётся письма от Лесьяра. В сложившейся ситуации оно наверняка будет гневным и наполненным укоризной. Тогда его можно будет использовать как повод, чтобы явиться на Михайлов луг и дать там сражение. Но время шло, а писем или посланников так и не было. Державное войско просто продолжало сидеть в бывшем лагере Вейкко. Решимость Чернека начать войну растаяла.