Эффект недостигнутой цели

Тренировка перевалила за середину, когда в зал ввалился бледный как смерть Прицеп. Прошел вперед прямо в уличной обуви (немыслимое дело) и остановился как вкопанный. Под его ботинками медленно растекалась грязная лужица.

Иваныч зло прищурился, уже планируя устроить ему отповедь, но тот поднял полубезумные глаза и пробормотал:

– Малыша убили… в канаве нашли… с перерезанным горлом…

* * *

– Да говорю же тебе, мои ребята все там обшарили, ничего полезного не обнаружили. – Начальник районного УВД, подполковник полиции Матвей Сергеевич Асадчий восседал за столом, наблюдая, как ходит по кабинету из угла в угол его давний приятель. – Работаем еще, дай только время. Но, судя по всему, постарался или профи, или реальный везунчик. Никаких улик не оставил.

– А что почтальонша, которая труп нашла, сказала? – волновался Сомов.

– Да что она сказать-то могла, Иваныч? – Асадчий смиренно развел руками, незаметно взглянув на часы. Полдесятого вечера, ему уже давно следовало отправиться домой. – Она там чуть в обморок не бухнулась, прооралась да вызвала нас.

Сомов в бессилии сжал кулак, мечтая впечатать его во что-нибудь твердое, но тут же взял себя в руки. Еще разобьет какую-нибудь цацку в кабинете, Асадчий потом весь мозг выклюет. Окружил себя дорогим бессмысленным барахлом и радуется, тьфу.

– Давай так, – предложил подполковник, видя негодование друга. – Как только у нас что-то появится, я тебе сразу сообщу, договорились? А сейчас-то ты от меня чего хочешь? Не раскрою я тебе за сутки убийство. Серьезное тут дело.

– Хорошо, – неохотно согласился Сомов. – Извини, что напряг.

– Какой там напряг, Иваныч, ты чего? Я, что ли, не понимаю? Случай-то особенный. – Он поднялся из-за стола, протянул ладонь. – Давай позвоню тебе завтра, если что появится. А ты предупреди своих пацанов, чтобы не совались. Без них специалистов хватает.

Сомов хмыкнул, пожал руку и вышел из кабинета в узкий, тускло освещенный коридор здания районного УВД. Сидевший на скамье у стены парень вскинул голову, вопросительно уставившись на тренера.

– Пошли, Василий, – мрачно позвал Иваныч. – Поговорим в другом месте.

Они спустились по лестнице и вышли на улицу.

– Пешком пройдемся, – уточнил Сомов. Нужно было успокоиться, продышаться.

Около часа назад, когда Прицеп ворвался в зал с ужасной новостью, все на мгновение оцепенели. Кто-то, наверное, даже подумал, что Васька так по-дебильному шутит. Впрочем, одного взгляда на его окаменевшее лицо хватило, чтобы мгновенно отмести такое предположение. Он говорил правду. Димка, Малыш, на самом деле мертв.

Как, твою мать, подобное могло произойти? За последние несколько лет в городе заметно поубавилось криминала. Кто и почему напал на Малыша? Он парень безобидный, в уголовщине не замешан. Работал в порту, жил спокойно и тихо. К тому же в секции занимался. Местные хорошо понимают, что это значит, никто не рискнул бы ополчиться против ученика самого Апокалипсиса. Его парни конфликты не провоцируют, но за себя и за других постоять умеют. Он об этом позаботился.

Эксперты-криминалисты следов борьбы на теле не обнаружили, и этот факт в голове никак не укладывался. Что же получается? Кто-то просто подошел, без напрягов полоснул ножом по шее почти двухметрового, между прочим, Малыша и спокойно удалился? Ни телефон, ни деньги не взял – значит, не ограбление.

– Враги у него были? – спросил Сомов, поморщившись: слишком уж кинематографичным получился вопрос.

– Какие враги! Скажете тоже, – сплюнул Василий.

Они молча прошли два квартала и остановились у «Кроличьей норы». Иваныч дернул за ручку: открыто ли? И шагнул внутрь.

В пустом зале Лика вытирала тряпкой столы.

– Водки нам принеси, – попросил ее Сомов, отодвигая стул и усаживаясь в дальнем углу.

– Вы же не пьете, – удивился Василий, садясь рядом.

– Не пью. – Он помолчал. – Расскажи мне, чем вы занимались последние дни. От начала и до конца, поминутно. Что делали, с кем общались, кто мимо проходил. Все мелочи.

И Прицеп рассказал.

Сомов смотрел на горевшие над баром светильники и гадал: что последнее увидел Малыш? Лицо собственного убийцы? Испачканное кровью лезвие? Звезды, быть может? Хорошо, если звезды. Они умиротворяют, отвлекают от реальности.

Восемнадцать лет назад тридцатилетний Сомов вернулся в родной город, раздавленный, лишенный цели и ориентиров. Стояла середина лета, и ночи напролет он проводил на пляже, бездумно пялясь в черную пропасть над головой. И думал. Беспрерывно думал. Тогда ему казалось, что жизнь кончена. Никогда ничего не будет. Он потерял единственный смысл своей жизни и не знал, не умел существовать без него.

Большинство мальчишек приводит в бокс одна и та же причина – желание научиться постоять за себя. Стать сильнее, уметь отвечать ударом на удар. Моххамед Али решил заняться боксом после того, как в двенадцать лет у него украли велосипед. Он поклялся, что изобьет того, кто это сделал. Но сперва этому нужно было научиться. Он записался в местный спортзал и спустя короткое время стал самым известным боксером в мире.