Эффект прозрачных стен

– Не пускают. Пойдемте в машину, замерзнете, – предложил он Асе с Кристиной, но те лишь синхронно покачали головами.

Тимур сбегал в машину и принес одеяло и термос с чаем. Укутав женщин, он налил в крышку термоса чай и протянул Асе.

– Пей! – она покачала головой. – Пей, я сказал, это приказ!

Кристина удивленно посмотрела на Тимура: нашел время, когда приказывать. Но на Асю, как ни странно, оклик подействовал. Обхватив импровизированную кружку руками, она маленькими глоточками проталкивала в себя горячую жидкость. Спустя некоторое время нос ее захлюпал, из глаз покатились слезы. Кристина испугалась, что она снова начнет кричать, но Ася была спокойна. Во всяком случае внешне.

Они не заметили, как уехала одна «Скорая» и ОМОН, как труп Одинцова накрыли белой простыней и как пришел Прохор Тарасов и сел рядом с Асей на ступеньки крыльца.

– Дорогу! – раздался позади зычный оклик.

Кристина поняла, что сейчас увидит Федора. Вернее, его тело, которое больше никогда не будет служить нарушением спокойствия в офисе «Кайроса». Никогда… Слово-то какое ужасное! Ни-ког-да… Ей вдруг показалось, что пока она не увидит Федора мертвым, он будет жить. С искрометным энтузиазмом трескать чипсы, запивая их колой, с развеселой бесшабашностью говорить все, что взбредет в голову, а еще – быть настоящим другом, готовым прийти на помощь. Пусть даже ценой собственной жизни. И все-таки она обернулась. Первое, что бросилось в глаза, – нелепая лебедевская обувка, кеды с гордо высунутыми языками. Если бы не они, Кристина ни за что бы не узнала в лежащем на носилках человеке Федора. Бледная кожа, заострившийся нос, тонкие белые губы, прилипшие ко лбу волосы – все это никак не вязалось с привычным обликом неунывающего программиста. Но кеды! Вряд ли еще кто-то в городе является счастливым обладателем аналогичной пары. И то, что Федор, пусть даже не своим ходом, но выбрался из передряги, а не лежит, подобно Одинцову, накрытый простыней в ожидании своего часа, вселяло надежду, что все еще будет. И чипсы, и кола, и спонтанные речи, и дружба.

– Куда вы его? – спросил у медиков Тарасов.

– В первую, – отозвался кто-то из сопровождающих носилки.

– А я? Можно мне с ним? – вышла из ступора Ася.

– Задержитесь, пожалуйста, Анастасия Павловна, – заявил вышедший из подъезда Синицын, – мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Какие вопросы? Разве вы не видите, в каком она состоянии, – вступилась за подругу Кристина. – Она же тоже пострадала!

Ася – и откуда силы взялись – не обращая внимания на следователя, рванула к «Скорой» и забралась внутрь.

– Она никуда от вас не денется, – заверила Синицына Кристина и примиряюще добавила: – Хотите, я вас в больницу отвезу?

– Да я уж как-нибудь сам, – сурово ответил Синицын. – Нужно тут еще кое-чего доделать, – и он кивнул в сторону «Тойоты» – Вы мне оставьте свои координаты.

Следователь достал из кармана блокнот, приготовившись записывать, но Кристина протянула визитку.

– Детективы, значит! – хмыкнул Синицын, ознакомившись с ее содержанием. – И пострадавший – тоже детектив?

С точки зрения Кристины опрос был некорректным – ведь пострадавших было двое, причем по сравнению с Одинцовым Федор еще легко отделался.

– Наш в «Скорой», – сказала она, провожая отъезжающий автомобиль грустным взглядом. Тут-то все ясно, и ей, конечно, сейчас лучше быть с Федором и Асей, чем разводить пустопорожние разговоры со следователем.

Кристина повертела головой в поисках Тимура и поняла, что он, скорее всего, поехал за «Скорой». Тарасов тоже куда-то пропал.

Кристина вкратце, стараясь избегать подводных камней, обрисовала Синицыну ситуацию. Понимала, что ее рассказ выглядит какой-то невнятицей, но с ходу не могла придумать ничего правдоподобного.

– Извините, я сейчас очень волнуюсь, давайте я завтра приеду, куда скажете, и расскажу обо всем, что мне известно, – предложила она.

Синицыну ничего не оставалось, как согласиться. Была, конечно, мысль задержать дамочку до выяснения обстоятельств, но Михаил Александрович отмел ее как несостоятельную. Ладно, пусть едет. Чуть позже и он в больницу съездит, пообщаться с Субботиной и, если удастся, с пострадавшим, пока Новоселов с Медведевым опрашивают соседей. Или сначала поговорить с Тарасовым? Спросить, чем это он тестю не угодил. А в том, что стрелял в Тарасова именно Одинцов, Синицын уже практически не сомневался. Конечно, последнее слово за экспертизой, но поговорить можно. А может, для начала лучше опросить очень уж своевременно заболевшую жену Тарасова? Ну не верилось Синицыну, что Ася оказалась в квартире Одинцова случайно! Опять же, каким боком встрял в это дело признавшийся в покушении на Тарасова и до сих пор находящийся в ИВС Ларин? Получается, признание липовое? Он пришел после беседы с Рыбаком. Значит ли это, что Рыбак заставил его прийти с повинной? Если да, то с какой целью? Покрывает невесту, которой жена Тарасова поручила убрать надоевшего мужа? Ведь эта Ася только с виду такая тихоня! Вон как ломанула за «Скорой»!