Ефим Славский. Атомный главком

Тип реактора был выбран водо-водяной на тепловых нейтронах с двухконтурной схемой выработки пара – с тепловой и электрической мощностью примерно как у атомного ледокола «Ленин». Сделали четыре гусеничных самоходки-вагончика с обогреваемыми утепленными кузовам. На двух – реактор с парогенератором, на двух других – турбогенератор, пульт управления и вспомогательное оборудование. Общий вес всего комплекса без транспорта – около 200 тонн, двигаться такой «атом-поезд» мог со скоростью 15 км/ч.

При этом ТЭС-3 легко размещалась на четырех железнодорожных платформах и после транспортировки по железной дороге могла быть быстро смонтирована на самоходках, на которых доставлялась уже в труднодоступное место. Там с них снимали гусеницы, ходовые дизель-двигатели, и АЭС погружалась в неглубокий котлован, «окантованный» железобетонными щитами. Рамы самоходок играли роль фундамента. После этого надо было проложить в земле трубопроводы и кабели между врытыми в грунт вездеходами. Двигательный дизель самоходок служил для пуска станции и как резервный источник питания полевой АЭС. Биозащита была трехуровневой, при этом не превышая 13 % общего веса оборудования ТЭС-3.

Опытный образец в Физико-энергетическом институте.

[Портал «История Росатома»]

Реактор рассчитывался на непрерывную работу в течение 250 суток (промежуток между двумя перегрузками топлива), а при частичной дозагрузке ТВЭЛов мог функционировать и целый год. За сутки ТЭС-3 «сжигал» не более 14–15 граммов урана-235, вырабатывая при этом полтора мегаватта электроэнергии, что было достаточно для энергообеспечения крупного промышленного предприятия или целого поселка на несколько тысяч жителей.

Промышленной и экспериментальной площадкой стала территория Лаборатории «В» в Обнинске неподалеку от первой АЭС. Там «атомоэнергосамоходы» врыли в общую траншею и тщательно «отработали». 7 июня 1961 года реактор ТЭС-3 достиг критичности, а 13 октября 1961 года турбина мини-АЭС выдала электрический ток в систему Мосэнерго.

«Памир-630Д» – мобильная АЭС на автомобильном шасси. Разработана в Институте ядерной энергетики АН БССР. Макет.

[Из открытых источников]

Что же было дальше? А дальше, увы, ничего не было… Военные заказчики, на которых строился основной расчет, по каким-то причинам отказались от использования готовой и отработанной мобильной энергостанции. В других министерствах «интересантов» тоже не нашлось.

Единственная попытка приспособить новаторскую систему под народо-хозяйственные нужды пришлась на 1967 год. Славский благодаря своим мощным связям и влиянию в Совмине СССР уговорил было нефтяников попробовать использовать ТЭС-3 не по прямому назначению. То есть не для «полевой» выработки электроэнергии, а как генератор горячей воды под новую технологию «обводнения» нефтяных пластов для интенсификации добычи нефти из скважин. Под эту задачу мобильную АЭС доставили к новому Арланскому месторождению в Башкирии, где оперативно развернули к работе. Но в Миннефтепроме вдруг переменили локацию эксперимента на скважину под городом Грозным. А вскоре, без внятных объяснений, как и военные ранее, вообще отказались от помощи атомщиков.

История эта довольно темная – скорее всего, не обошлось без интриг в правительстве и ЦК, где у Ефима Павловича были недоброжелатели, считающие, что он постоянно «лезет не в свой огород».

По итогу уникальная «самоходная» АЭС, не имевшая тогда и поныне аналогов в мире, была законсервирована, оставшись преждевременным научно-техническим прорывом.

Гораздо позже попытались создать белорусский передвижной комплекс с мини-АЭС «Памир-630Д» на шасси МАЗа – проект был свернут в 1988 году. Примечательно, что сегодня атомными ведомствами как в России, так и в США вновь разрабатываются передвижные малогабаритные атомные энергоустановки (МАЭУ). Больно уж заманчива сама концепция, которую проработали почти семьдесят лет назад советские физики из ФЭИ по смелой идее Ефима Славского.

Глава 9 Первая атомная

Конечно, особо почетное, можно сказать, «триумфальное» значение в советском Атомном проекте имело проектирование и создание первой в мире атомной электростанции в подмосковном Обнинске. К ней герой этой книги имел самое непосредственное отношение.

Еще в 1945‐м академик Петр Капица подал в только что созданное ПГУ записку «О применении внутриатомной энергии в мирных целях». Она не сохранилась в архивах, но направление мысли Петра Леонидовича понятно из письма Молотову декабря 1945‐го: