Ефим Славский. Атомный главком

«В первые дни, – вспоминает подполковник Т.Е. Радченко, – при обработке поваленных сосен солдаты срывались со стволов в снег и проваливались в него с головой. Потребовались усилия офицерского состава и администрации лесозаготовительного района для организации работ и соблюдения техники безопасности. До железнодорожной станции лес перевозили на лесовозах по расчищенному в снегу коридору, высота которого доходила порой до четырех метров» [98. С. 22].

Решили было немного «механизировать» транспортировку дров и стройматериалов, для чего из Челябинска пригнали на выручку три тяжелых танка ИС без башен. Но не тут-то было: танки постоянно вязли в болотах, прикрытых сугробами, – не могли пробить снежные заносы, так что их самих приходилось выручать. Тогда обратились к проверенным столетиями лошадкам, пригнав конные парки Челябметаллургстроя. К осени 1946‐го на стройке трудилась уже почти тысяча лошадей.

Транспорт первостроителей. Слева – начальник гужевого транспорта А.Л. Мамаев, справа – главный ветврач И.В. Бабинцев. 1946–1947 гг.

[Портал «История Росатома»]

Поживее и «повеселее» дела пошли, когда прибыла передвижная дизель-электростанция мощностью пятьдесят киловатт. Ожила пилорама, вместо свечей загорелись лампочки в рабочих общежитиях. Правда, обитать в них повезло немногим – каменных и деревянных зданий были единицы, а возведение новых шло неспешно – главным был объект № 1 – здание под атомный «котел».

Новые партии строителей прибывали чуть не ежедневно. Первым делом оборудовали жилье – чаще всего двускатные землянки с настилом по военным канонам. А через два-три дня уже выходили в отступавшую тайгу. За лесорубами шли корчеватели, взрывники.

Весной сорок шестого, когда сошел снег, площадка превратилась в сплошное глинисто-грязевое чавкающее месиво: передвигаться приходилось, с силой вырывая ноги и порой оставляя в лунках сапоги. Лошади тоже увязали в этой грязи. А тут еще речка Угрюмовка, протекавшая неподалеку, разродилась обширным паводком и преградила на время путь строителям, готовившим трассу для первой железнодорожной ветки от Кыштыма до разъезда с условным названием «А».

Когда земля чуть просохла, начался штурм котлована под основной реакторный завод. Копали лопатами, долбили кирками, а дойдя позже до скальных пород – рвали землю взрывчаткой. Долгое время на стройке не было ни одного экскаватора или бульдозера! «Отбитую» у земли породу поднимали ручными подъемниками с воротным механизмом и оттаскивали вручную тачками, перегружая их потом в вагонетки немецкой фирмы «Коппель». Последние катались по рельсам переносных узкоколеек, брошенных на землю.

Передвигаться по стройке стало полегче, когда в начале лета уложили временные бревенчатые дороги-лежневки. По ним наконец поехали грузовики с «материка».

В мае от Кыштыма через тайгу начали тянуть линию электропередачи протяженностью 13 километров, сдав ее в установленные фантастические сроки – к середине июня. Пришедшее постоянное электричество позволило ускорить строительство барачного поселка для ИТР; первыми появились столовая, больница, магазин, клуб. Встала на поток деревообработка, заработало первое оборудование известкового завода на карьере. Железнодорожную времянку кинули в центр поселка и на каменный и песчаный карьеры.

В том же мае сорок шестого гражданское начальство переехало на частные квартиры в поселке Старая Теча. Там – в цехе бывшей корундовой фабрики – оборудовали баню, долгое время служившую единственной «помывочной точкой» для всех строителей, включая начальников. Начали на месте ладить выпечку собственного хлеба, одновременно восстанавливая заброшенную хлебопекарню в Кыштыме.

Вопреки всем преградам и несмотря на все проблемы, стройка шла ударным темпом. Как и на строительстве алюминиевого комбината в Каменск-Уральском в начале войны, основная заслуга в этом была не заключенных и военнопленных, а армейских стройбатов. Были и другие похожие черты, которые сразу почувствовал Славский, оказавшись впервые на стройплошадке «Базы-10» летом сорок шестого.

Он вспоминал: «Будучи еще у Ванникова в заместителях, еще до того, как меня послали туда работать главным инженером, поехал я на Урал с Борисовым (был такой заместитель у нашего Ванникова и заместитель председателя Госплана) для того, чтобы там на месте, как говорится, «накладывать вето» на получение материалов, потому что – ведь это же после войны – разруха!.. И когда строители нам доказывали, что им 3 тысячи лошадей «обязательно нужны», Борисов им в ответ: «Научитесь сначала дуги, дуги делать. Дуги будут, тогда и лошадей дадим!» [85. С. 39].