Его Величество Змееныш

— Прячусь от правосудия в доме преступной сообщницы… — он усмехнулся невесело, глядя ей прямо в глаза. — Женщина, а давай-ка я донесу тебя до кровати. Боюсь, что…

Закончить она не дала, махнув в его сторону стащенным с головы пёстрым платком. Ещё чего! Она и сама с собой справится. Только вот стену поймает куда-то бегущую. И вешалку у двери.

С огромным облегчением избавившись от сапог, Ева шагнула вперёд. Ноги предательски подкосились, колени вдруг подогнулись, и русалка с ужасом обнаружила свои ладони, уже подпиравшие обшарпанный серый паркет.

— Говорю же! — сильные жёсткие руки её подхватили, не дав полу встретиться с носом. — Ну отчего ты такая упрямая?

— Жизнь закалила… — тошнота подступала всё выше. — Отнеси меня в туалет.

— Твою бабушку санитаркой в педиатрию… — прошипел мрачно Змеёныш и не послушался.

Легко, будто драную кошку пронёс по сумраку коридора и уложил на скрипучий диван в её комнате. Потом на секунду исчез, но тут же вернулся уже со старым ведром, тазиком, банкой воды и полотенцем. Ева было хотела над ним посмеяться, обсудить этот глупый предметный набор, но не успела. Накрыло.

Острая боль в висках, тупые удары по затылку, грозящие проломить тонкий череп, дрожащие руки. Спазм, в тазик вывернувший всю её душу, раздиравший желудок на липкие части. Скользкое, пьяное марево серым туманом закрывало сознание, облепляло, не отпускало. Приступы рвоты, короткие облегчения, в окнах которых мелькало Змеёнышево озабоченное лицо. Тазик, ведро, унитаз. Снова тазик. Стакан ледяной минералки. Ева мысленно удивилась ему. Откуда в её холодильнике минералка?

Снова тазик. Опять унитаз. И уверенные движения сильных рук, её обтиравших, удерживающих от падения, крепко подхватывающих на лету. Сколько времени это длилось? Она счёт потеряла, между припадками погружаясь в вязкий туман марева снов. Там снилось ей зеркало, тёмное, мутное. Почему-то покрытое инеем. И никаких больше звёзд…

— Тебе нужно поесть. — пелену сна разорвал тихий голос, и перед глазами явился маленький стаканчик йогурта с торчащей в нём чайной ложкой. — Я покормлю, только рот открывай.

Открыла глаза окончательно. Ночь. Ева лежит на диване. На ней натянута чёрная чья-то футболка с какими-то кислотными надписями и черепами. На столе горит лампа, старое кресло придвинуто к изголовью. В нём сидит мрачный Змеёныш и терпеливо протягивает ей стаканчик.

— Какой теперь день? — прохрипела, пытаясь подняться и сесть. Голова снова предательски закружилась.

— Третий. Если ты не о сотворении мира, конечно.

Отступать Илья не собирался, упорно настаивая на идее её покормить.

— Линялый песец… — Ева выдохнула, натурально хватаясь за голову.

— Я на твою кафедру позвонил, — Змеёныш зачерпнул ложку йогурта и настойчиво протянул её Еве.

Та рвано вздохнула, брезгливо понюхала подношение, но рот послушно открыла.

— Ты сдурел, — прошептала устало, глотая кислятину. — Я бы сама разобралась.

— Всё нормально, — вторая ложка тут же возникла у губ. — Ты на официальном больничном до понедельника. С врачом я связался. Завтра бумаги все привезут.

— А? Фигня какая-то… — вяло пожаловалась ему Ева.

— Это да… — Змеёныш покладисто с ней согласился. — Ты, главное, не вибрируй. Мне может счета все и заблокировали, да только страховки остались. И прочие льготы. Как ни крути, но я всё-таки Змеев.

— Ваше высочество, ничего что я вами так запросто? — после четвёртой ложки йогурта, скормленной осторожно и трепетно, Ева нащупала свой сарказм.

— Что вы, сиятельная. После того, как вы облевали мне тапочки, испачкали всю одежду и спите теперь в моей старой футболке и новых трусах, какие между нами условности?

Илья абсолютно беззвучно смеялся. А Ева судорожно подняла край футболки, обнаружила весь масштаб собственного падения и мучительно покраснела. Рука с ложечкой замерла. Змеёныш окаменел в своём кресле.

— Ев… ты это в голову не бери, — он тихо выдавил, нервно вдруг облизнувшись и ставя стаканчик на подлокотник. — Ничего же ведь не было, — снова гулко сглотнул. — Алкогольное отравление, интоксикация. С кем не бывает.

Ева молча упала на твёрдую перьевую подушку. Потянула на себя одеяло. Память услужливо подкидывала чудовищные подробности «отравления»…

— Зачем? — она тихо спросила.

— На кафедру позвонил? — он не понял вопроса и разом поднял обе светлые брови. — Ну… я же помню, как ты волновалась, как…

— Зачем ты со мной возился? — Ева к нему повернулась, пытливо рассматривая мальчишку. — Скорую вызвал бы и не марался.

— Сдурела, русалка? — он даже подпрыгнул, негодующе полыхнув светом глаз. — Я в беде своих не бросаю.

Обиделся. Надо же… Ева закрыла глаза. Никто с ней так не носился. Магические одарённые не имеют права на слабость. Оступился, расхлёбывай сам…

— Спасибо, Илья. — тихо она прошептала. — Я — твой должник….

Он громко фыркнул, поднялся и вышел, унося с собой йогурт. Ева перевернулась на спину и крепко задумалась. Что ему может быть нужно? Не просто же так он сидел с ней трое суток подряд? И счёт выставить не спешит. Неужели работает ритуал?

В том, что Змеёныш не человек, Ева больше не сомневалась.