Екатерина Фурцева. Главная женщина СССР

Ценила в выдающихся мастерах интеллигентность, мягкость, скромность. Потому так трогательно и доверительно относилась к Ойстраху, бывала на многих его концертах. После одного из них посетовала: «Не бережете себя, Давид Федорович, – огромное количество концертов даете, да еще и дирижированием увлеклись. Приказываю, как министр и друг, – заключила с улыбкой, – считать себя всенародным достоянием и сделать надлежащие выводы».

Екатерина Фурцева и Леонид Брежнев

Вскоре после назначения министром культуры Екатерина Алексеевна приняла горячее участие в судьбе Рихтера. Гениальный пианист, редкой чистоты и честности человек, Святослав Теофилович глубоко переживал двойственность своего положения. Ранняя слава музыканта мировой величины, самые высокие звания и награды – и несогласие инстанций на гастролирование в странах Запада по причине сложности биографии родителей. Его мать, немка, во время войны ушла с отступающими из Одессы немцами и жила в Западном Берлине. Постепенно такое положение приобрело трагический оборот. Рихтер испытывал нервные стрессы, порой переходящие в острую депрессию, избегал встреч с коллегами, боясь услышать недоуменные вопросы и сочувствие.

Фурцева употребила всю свою энергию, чтобы сломать тягостную ситуацию. Подолгу говорила с женой Рихтера Ниной Дорлиак, просила внушить ему, что все образуется.

Но внушала министр не только чете Рихтеров, бомбардировала письмами ЦК партии, компетентные органы, в личных встречах с руководством уговаривала, требовала, доказывала, какой урон во мнении мировой общественности несем мы бездушным отношением к великому музыканту.

В конце 1963 года «блокада» была прорвана. Рихтер выехал на длительные гастроли по Западной Европе и США. Его ждали переполненные залы, невиданный триумф. Фурцева способствовала встрече в Америке Святослава Теофиловича с матерью.

Святослав Рихтер писал:

«4. XI.72.

Дорогая Екатерина Алексеевна! Сердечно поздравляю Вас с Праздником. От всего сердца желаю Вам здоровья, большого счастья, свершения Ваших интересных планов.

Был очень тронут Вашим звонком в Варшаву.

Нина просит Вам передать свои искренние, сердечные пожелания к Празднику.

Всегда Ваш Святослав Рихтер».

– Мы с мужем не раз бывали в гостях у Святослава Теофиловича и Нины. Я знаю, что Фурцева помогла им решить еще одну проблему. В Тарусе у семьи был деревянный домишко с одним окном. Великий пианист часто недомогал, ездить так далеко ему было все тяжелее. Дом стоял пустой. Тогда Фурцева выхлопотала ему дачу на Николиной Горе, недалеко от столицы. Помогала ему и в добывании редких лекарств. Примеров такого дружеского участия Фурцевой в судьбах деятелей культуры можно привести много. Да, в этом смысле она была открыта для людей, и люди это чувствовали.

– А вы, Нами, слышали про такой анекдотический диалог Екатерины Алексеевны и небожителя Рихтера?.. Однажды Фурцева с открытой партийной прямотой обратилась за помощью к Рихтеру по довольно деликатному вопросу: «Святослав Теофилович, не могли бы вы уговорить Мстислава Леопольдовича, чтобы Солженицын съехал с его дачи?» Гений понял ее слова по-своему. «Да, – задумчиво ответил он. – Слава, наверное, и в самом деле устал. Надо бы мне Солженицына к себе пригласить! Пусть у меня поживет…»

– Не знаю, был ли этот разговор на самом деле, но Рихтер вполне мог так сказать.

За годы работы министром не уволила ни одного человека

– Рассказывая мне о маме, Светлана Фурцева постоянно вздыхала, что видела ее, как правило, поздно вечером: переговоры, спектакли, кремлевские концерты, визиты заграничных звезд, просмотры новых кинолент в Большом Гнездниковском переулке. Даже на спектаклях, которые посещала по долгу службы, она не могла расслабиться – просмотр был продолжением рабочего дня.

Министра понять можно – она отвечала за все, что происходило на столичных сценах.

Скажите, Нами, Василий Феодосьевич жаловался на «тяжелую» службу в министерстве?