Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл‑стрит

Вся экономика в конечном счете является экономикой добра и зла. Это изложение историй людьми людям о людях. Даже самая сложная математическая модель де‑ факто является сказанием, притчей, нашей попыткой (рационально) понять окружающий мир. Я постараюсь показать, что вплоть до сегодняшнего дня история, рассказанная при помощи экономических механизмов, по существу остается историей о «хорошей жизни», которую мы позаимствовали из античных времен и древнееврейских традиций. А также то, что математика, модели, формулы и статистика представляют собой лишь вершину айсберга экономического мышления, скрывающего в себе все остальное, а споры в экономике являются скорее войной мифов и разных метанарративов, нежели чем‑ то иным. Люди сегодня так же, как всегда, прежде всего хотят выяснить у экономистов, что такое хорошо и что такое плохо.

Нас, экономистов, приучали избегать оценочных суждений и взглядов по данному вопросу. И все же, несмотря на утверждения учебников, экономика по существу является нормативной дисциплиной. Она не только описывает мир, но и часто показывает, каким мир должен быть (эффективным, идеалом совершенной конкуренции и быстрого роста ВВП при низкой инфляции, с высокой конкурентоспособностью и т. д.). Таким образом, мы создаем модели, современные притчи, которые, однако, нереальны и имеют мало общего с настоящим миром . Возьмем простой пример: когда экономист в телевизоре отвечает на безобидный с виду вопрос, насколько высока инфляция, из этого логически вытекает следующий (который экономист добавит, без сомнения, сам), а именно: такой уровень инфляции – это хорошо или плохо и не должен ли он быть выше или ниже? И даже при выстраивании ответа на подобный чисто технический вопрос участники дискуссии начнут немедленно говорить о добре и зле и использовать оценочные суждения: уровень должен быть ниже (или выше). Потому что, «если бы экономика действительно ничего не оценивала, было бы логичным предположить, что те, кто ею занимаются, просто выдумали всю систему экономического мышления»[14]. Мы знаем: это не так, и должны признать, что экономика на самом деле наука прежде всего нормативная.

По Милтону Фридману («Очерки позитивной экономики»), экономика должна быть позитивной наукой, ничего не оценивающей, а описывающей мир таким, каков он есть, а не каким должен быть. Но ведь сама фраза «экономика должна быть позитивной наукой» есть нормативное утверждение : рекомендация описывать мир не таким, каков он есть, а таким, каким он должен быть. Экономика по своей сути наука не позитивная. Если бы это было так, нам бы не пришлось прилагать никаких усилий для того, чтобы она таковой стала. «Конечно, большинство ученых и значительная часть философов используют позитивистское учение с тем, чтобы избежать необходимость рассматривать ставящие в тупик фундаментальные вопросы, короче – для того, чтобы избежать метафизики…»[15] Между прочим, не исповедовать никакие ценности – само по себе ценность, что для экономистов очень даже знаменательно. Парадокс в том, что дисциплина, изучающая в первую очередь ценности, пытается от них избавиться. Но тут есть и еще одно противоречие: наука, верящая в невидимую руку рынка , хочет избавиться от всякой таинственности.

В этой книге я буду ставить следующие вопросы: существует ли вообще экономика добра и зла? выгодно ли добро, или оно существует вне рамок экономических расчетов? свойственен ли людям эгоизм от рождения? может ли он быть оправдан, пока служит общему благу? Такие вопросы стоит задавать лишь в том случае, если экономика действительно имеет глубокий смысл, а не представляет собой некую эконометрическую модель, в соответствии с которой происходит механическое распределение ресурсов.

Кстати, не надо бояться таких категорий, как «добро» и «зло». Используя их, мы вовсе не пытаемся морализировать. Каждый из нас имеет свой этический кодекс и поступает в соответствии с ним. Аналогичным образом каждый верит во что‑ то определенное (и атеизм – вера). Точно так же дело обстоит и с экономикой. Как говорил Джон Мейнард Кейнс, «люди практики, которые считают себя совершенно неподверженными интеллектуальным влияниям, обычно являются рабами какого‑ нибудь экономиста прошлого… Но рано или поздно именно идеи, а не корыстные интересы становятся опасными и для добра, и для зла»[16].

О чем эта книга: метаэкономика

Книга разделена на две части. В первой из них мы найдем отголоски экономики в мифах, религиях, теологии, философии и науке. Во второй части мы будем искать следы мифов, религий, теологии, философии и науки в экономике.