Экономика за вечер. Все заблуждения о богатстве, инфляции и твоей зарплате

Их методы и выводы зачастую глубоко реакционные. Иногда они удивлены тому, что, оказывается, действуют в соответствии с меркантилизмом XVII века, совершая на самом деле все ошибки прошлого (или совершали бы, не будь они столь непоследовательны), которые, как мы надеялись, классические экономисты раз и навсегда устранили.

Часто с грустью отмечают, что плохие экономисты представляют свои ошибки публике лучше, чем хорошие экономисты представляют ей правду. Часто жалуются, что демагоги лучше умеют внушать доверие, выдвигая с трибуны бредовые экономические тезисы. А честные люди, пытаясь показать, что с экономикой не так, оказываются недостаточно убедительными в глазах общества. Причина в том, что демагоги и плохие экономисты тоже показывают правду, но лишь наполовину. Они говорят только о немедленном эффекте той или иной политики или ее эффекте на определенную группу. Это и есть полуправда. Полная картина экономической ситуации может выглядеть иначе, представлять собой сложную цепь причинно-следственных связей, в которой обывателю не разобраться. Плохие экономисты используют это умственное бессилие и лень, уверяя аудиторию в том, что ей даже не нужно пытаться следовать рассуждениям, или судят о ней по заслугам, говоря, что только «классицизм», или «невмешательство», или «капиталистическая апологетика», или какой-либо другой бранный термин может показаться аудитории эффективным.

Итак, мы в общих чертах сформулировали суть главного экономического урока, разоблачающего основные ошибки и заблуждения. Чтобы лекция была усвоена, проиллюстрируем ее практическими примерами. Благодаря этим кейсам мы сможем разобраться как в простейших экономических проблемах, так и в самых запутанных и сложных. С их помощью мы сможем научиться выявлять сначала самые грубые и очевидные заблуждения, а затем некоторые из наиболее неуловимых, чтобы потом не попадать в их ловушки.

Глава I Разбитое окно

Три четверти населения нашей планеты обязаны машинам не только работой, но и жизнью

Давайте начнем с самого простого примера из возможных. Последовав примеру Бастиа[1], разберем случай с разбитым оконным стеклом.

Мальчишка бросает камень в окно пекарни. Выбегает разъяренный владелец, но парня уже не видать. Собирается толпа и с тихим удовлетворением глазеет на зияющую в окне дыру и осколки, разлетевшиеся по витринам с хлебом и пирогами. Через какое-то время у собравшихся возникает желание пофилософствовать. Несколько человек почти наверняка напомнят остальным или пекарю, что в конце концов у этого злоключения есть и положительная сторона. Разбитое окно даст работу стекольщику. Как только эта мысль приходит в голову, люди начинают ее развивать. Сколько стоит новое оконное стекло? Двести пятьдесят долларов? Это будет немалая сумма. Хотя если бы оконные стекла никогда не бились, то чем бы тогда занимались стекольщики? У стекольщика появятся дополнительные 250 долларов, которые он потом потратит, а продавец, который, в свою очередь, получит их, потом также что-то купит на них, и так до бесконечности. Получается, что разбитое окно будет способствовать обеспечению деньгами и занятостью постоянно расширяющийся круг участников экономического процесса. Если рассуждать таким образом, то можно прийти к логичному заключению, что мальчишка, разбивший стекло камнем, далек от того, чтобы быть угрозой обществу, а, напротив, выступает его благодетелем.

Теперь давайте посмотрим на это происшествие с другой стороны. По крайней мере, в первом своем выводе люди из собравшейся возле пекарни с разбитым окном толпы были правы. Этот мелкий акт вандализма, прежде всего, обеспечит работу стекольщику. Узнав об этом инциденте, он огорчится не больше, чем гробовщик, которому рассказали о чьей-то смерти. Но владелец пекарни лишится 250 долларов, отложенных, к примеру, на новый костюм. Ему придется отказать себе в покупке костюма (или какой-нибудь другой равноценной потребности или роскоши), поскольку ему нужно будет заменить стекло в окне. Вместо окна и 250 долларов у него теперь будет только окно. И если он собирался купить себе костюм в тот же день, то теперь вместо окна и нового костюма ему придется довольствоваться только окном, без костюма. Так как этот булочник – равноправный член общества, то можно сказать, что общество потеряло новый костюм, то есть стало на один костюм беднее.

Словом, работа для стекольщика равносильна в данном случае отсутствию работы для портного.

Никакой новой «занятости» не добавилось. Люди из толпы думали только о двух участниках процесса – о булочнике и о стекольщике. Они забыли третьего потенциального участника – портного.