Эльдар Рязанов. Ирония судьбы, или…

Потел я сильно, не только в переносном смысле, но и в прямом. Во-первых, было жарко от осветительных приборов, во-вторых, от напряжения. Все-таки я впервые вел передачу. Мне сразу же подсунули написанный кем-то текст. Началась съемка первого дубля. Я покорно попробовал прочитать текст, делая вид, что не заглядываю в него, но чужие слова застревали в горле и в моем исполнении звучали очень неестественно. Я взбунтовался, отложил текст и начал говорить обо всем не только своими словами, но и своими мыслями. Создатели передачи помогали мне. Иногда они укрощали некую мою развязность (это шло оттого, что мне очень хотелось быть свободным, раскованным); порой боролись с моими жаргонизмами, которые я нарочно вставлял и вставляю в свою речь, так как считаю, что нужно разговаривать живым, современным, а не дистиллированным языком. Кроме того, я стремился, чтобы в передаче были не монологи, плохо связанные друг с другом, а диалог. Поэтому беспрерывно перебивал гостей передачи, не давая им высказаться. Желание поделиться своим опытом, рассказать об историях, случившихся со мной, очень выпирало. А для ведущего подобное поведение опасно. Оно выглядит нескромностью. И здесь, как это ни печально, надо давить свое творческое «я». Да, давить, но тем не менее не до конца. Правда, все это я понял не сразу, а потом. После того как себя увидел…»[42]

По мнению Рязанова, телеэкран «раздевает» человека, обнажая его глубинную сущность. Объектив телекамеры вытаскивает наружу то, что человек пытается скрыть. Единственное средство спасения – оставаться самим собой. И Рязанов старался оставаться собой по мере сил.

Заставка к ТВ-передаче «КИНОПАНОРАМА»

Проведя несколько «Кинопанорам» и получив уйму писем, ведущий Рязанов понял, что зрители больше всего ценят непосредственность и способность к импровизации. Лучше всего передача получалась, если он вел ее усталым, после тяжелого дня на «Мосфильме». Тогда он совершенно забывал о том, какое производил впечатление.

После одной из таких передач, когда у Рязанова от утомления под глазами были синяки, он получил письмо от зрительницы: «…Мне нравится, как Вы ведете „Кинопанораму“, я люблю многие Ваши фильмы, но Вы производите впечатление сильно пьющего человека! Подумайте, что Вы делаете! Алкоголь разрушает здоровье, губит людей. Остановитесь!» Рязанов ответил на письмо кратко, но доходчиво: «Я не пью, я ем!» Автор другого письма лучше разглядела проблему Рязанова и прислала свои рекомендации. «…Может, я буду немного грубо выражаться, прошу заранее меня простить. Кто Вам позволил сделать такие запасы? Кто позволил хищнически стать против своего здоровья? Вам не стыдно иметь такой живот? Руки уже у Вас не сходятся на животе. Вы такой хорошенький мужичок и ставите такие отличные фильмы, и тут такое!» Рязанов вспоминает, что прочитав письмо, он был тронут заботой незнакомой корреспондентки по имени Мария, но в то же время его живот колыхался от смеха…

До 1987 года Рязанов с удовольствием работал на телевидении. Но после скандала из-за уродливой редактуры его собственного юбилейного (декабрь 1987 г.) творческого вечера и вмешательства телевизионных чинуш в программу «Четыре вечера с Владимиром Высоцким» (январь 1988 г.) отношения испортились. Окончательно они прервались после статьи Рязанова в «Огоньке», опубликованной в апреле 1988 года, – «Почему я в эпоху гласности ушел с телевидения». После этого он стал на телевидении персоной нон грата. Но спустя три года Рязанов все-таки вернулся.