Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

Когда случается чудо – как это выглядит? Расходящиеся в стороны облака, поющие ангелы, весь свет мира, сосредоточенный в чертах одного лица? Состоит ли истинное чудо в том, что Божья благодать может коснуться любого – даже того, у кого порвана туника и грязные ногти на ногах?

Приверженность реализму обернулась для Караваджо несколькими унизительными отказами. Его картину «Святой Матфей и ангел» отвергли из-за грубо изображенных голых ног святого, заканчивающихся толстыми ступнями, которые, казалось, впечатывались в лицо зрителя. В 1606 году Караваджо нарисовал еще две картины, получившие отказ, причем одна из них – это образ для Собора Святого Петра, самая престижная его работа.

Возможно, именно унижение свело его с ума. 28 мая 1606 года он убил на дуэли человека – такого же сорвиголову, как и он сам, по имени Рануччо Томассони да Терне. Почему – никто не знает. Ссора из-за проститутки? Карточный долг? Случайное оскорбление, брошенное на улице? Раненый, знающий, что будет приговорен к смерти, Караваджо направился к старому другу семьи – влиятельной маркизе Констанце Колонна. Она увезла художника из Рима к себе в поместье в Неаполитанском королевстве, где он не знал недостатка в заказах.

Должно быть, даже в Неаполе Караваджо не чувствовал себя в безопасности: за ним по пятам следовали охотники за головами из Рима, а также родственники убитого им человека. В итоге в июне 1607 года художник уехал на Мальту. Пользуясь покровительством римских князей, он претендует на звание кавалера Мальтийского ордена – военной организации, подчинявшейся исключительно папе. Вступление в орден снимало с человека обвинения во всех преступлениях, совершенных ранее. Хотя у Караваджо не было достаточно денег, чтобы купить себе звание кавалера, зато был талант: он писал портреты лидеров движения и запрестольные образы. После года испытаний он-таки получил рыцарство[72], престиж и защиту, о которой мечтал. А затем серьезно ранил в драке другого кавалера ордена.

Караваджо бросили в «гуву» – печально известную мальтийскую тюрьму, темную яму, выдолбленную в замковой скале и запечатанную люком на высоте одиннадцати футов. Каким-то образом, проведя месяц в каменном мешке, художник бежал, спустившись к морю с двухсотфутовой отвесной скалы. Через пару недель он появился в Сиракузах, на Сицилии, то есть примерно в 60 милях от тюрьмы. Теперь на него охотились не только римские воины и семья Рануччо, но и орден, в который Караваджо пробивался с таким усердием.

На Сицилии художник продолжал получать заказы, а к сентябрю 1609 года вернулся в Неаполь – очевидно, в ожидании вестей от римских благодетелей о помиловании от папы. С изгнанием было кончено, и Караваджо мечтал снова попасть в Рим.

Как-то вечером Караваджо сидел в неаполитанской таверне Osteria del Cerriglio: она располагалась в маленьком переулке, где мужчины имели обыкновение снимать женщин на ночь. Когда художник выходил из здания, группа вооруженных неизвестных набросилась на него, схватила и изуродовало лицо. Выглядит как типичная месть, но за что именно? Нападение на мальтийского рыцаря? Убийство на дуэли в Риме? Что-то еще?

Караваджо ранил и оскорбил так много людей, что трудно сделать однозначный вывод.

Шесть месяцев он восстанавливался от неизвестных тяжелых травм на вилле покровительницы Констанцы Колонны, а затем, на второй неделе июля 1610 года, отплыл в Рим на маленьком судне, которое называли фелюгой. Караваджо вез три картины – возможно, в качестве платы могущественному кардиналу Гонзага за папское помилование. Вполне вероятно, что на фелюге у него был попутчик, так как капитаны обычно набирали по крайней мере двух путешественников.

Художники эпохи Возрождения страдали от своего же ремесла. Краски, которыми они писали картины, в своем составе имели тяжелые металлы.

Спустя несколько дней фелюга прибыла в Пало – испанский форт в двадцати милях к западу от Рима. Здесь, в торговом центре, где специализировались на транспортировке тяжелых грузов с кораблей на повозки (и наоборот), художник мог бы получить гарантию сохранной переброски огромных картин в столицу. Однако Караваджо, похоже, оскорбил солдата, проверявшего его документы (или груз), поскольку опять попал в тюрьму. Когда он вышел на свободу через два дня, фелюга – вместе с драгоценными картинами, ценой за его возвращение домой, – уже отплыла.

В отчаянии Караваджо помчался в Порто-Эрколе, рассчитывая нагнать свой корабль. Должно быть, он взял лошадь, чтобы проехать пятьдесят миль, и вот, добравшись до места назначения, художник лишился чувств. Бальоне – с некоторым злорадством – свидетельствует: «Он добрался, наконец, до деревни на берегу и был уложен в постель, поскольку страдал от ужасной лихорадки. Вокруг не было никого из близких, и спустя несколько дней Караваджо скончался – столь же жалко, как и жил».