Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

Таким образом, в добавление к изначальному заболеванию наследник престола был обрит налысо, начал страдать от обезвоживания, пугающей слабости и недержания, вследствие чего постоянно портил простыни. Многочисленные специалисты продолжали вести дискуссии о методах лечения.

Король Якоб, узнав о суматохе, царившей в покоях больного сына, предложил уволить всех, кроме Майерна. Весьма разумный шаг – оставить в палате одного врача вместо дюжины, и притом резюме у швейцарца было безупречное.

Хотя такое предложение подразумевало собой великую честь, оно заставило Майерна похолодеть от ужаса. Принц Генрих был, пожалуй, самым важным человеком во всем королевстве. Если он умрет, то Майерна, как единственного лечащего врача, обвинят как минимум в некомпетентности, а в худшем случае – в преднамеренном убийстве (а ведь он иностранец!). Вот почему он в конце концов отклонил предложение Якоба и сказал друзьям: «Даже спустя века ничто не должно свидетельствовать, что я убил старшего сына короля». Те, кто слышал это заявление, истолковали его неверно: отравление имеет место быть, но виновен в этом не Майерн.

Корнуоллис пишет о принце: «На следующий день, в пятницу, 6 ноября… он постоянно был без чувств, а дважды или трижды казалось, что вовсе покинул этот мир; в эти моменты раздавались громкие крики и плач… Он часто дышал, пульс ускорялся, лицо краснело, язык чернел, жажда становилась все больше, продолжались конвульсии и судорожные вдохи… одним словом, все свидетельствовало о том, что кровь и избыток гумора устремились к мозгу».

Сэр Уолтер Рэли, сидевший в своих комфортабельных покоях в Тауэре, видел, что всякая возможность его освобождения умирает вместе с принцем. Он приготовил эликсир из смеси жемчуга, аммиака, мускуса и безоара, чтобы оживить принца, и хвастался, что лекарство поможет в любом случае – если только Генрих не отравлен. Врачи, понимая, что исход болезни близок, решили, что ничто не мешает им попробовать. Однако, поскольку за Рэли закрепился статус предателя и он сидел в Тауэре, это был тот случай, когда лекарства принца проверили, дав их другому человеку. Эликсир оказался безвредным, но и пользы не принес.

Архиепископ Кентерберийский увещевал умирающего уповать на Иисуса Христа и готовиться к встрече с ним. В этот момент Генрих уже не мог говорить, так что архиепископ попросил его поднять руки в знак веры и надежды на воскресение. Принц так и сделал. С этой минуты ни у кого не осталось иной надежды, кроме молитвы.

Увлечение плаванием не укрепило организм Генриха. Подвела его и любовь к сырым устрицам.

Вот, что пишет Корнуоллис: «Без четверти восемь вечера или около того Его Высочество наконец отправился на небеса, вверив себя Богу и Спасителю, и его уход сопровождался таким количеством плача и криков, как ни у одной души прежде».

Горе королевы было так велико, что врачи опасались за ее жизнь. Пять месяцев спустя венецианский посол писал: «Она не может вынести упоминания о Генрихе и не в силах удержаться от вздохов и слез». Принцесса Елизавета, узнав о кончине брата, два дня не ела и беспрестанно плакала. Английская нация была безутешна. Корнуоллис свидетельствует: «Я видел бесчисленное количество мужчин, женщин и детей всех возрастов и званий… всю их скорбь, которая выражалась в плаче и печали разных форм: одни рыдали, выли, заламывали руки, другие будто бы помертвели и горевали про себя, третьи держались за руки, пытаясь справиться с такой большой потерей, с реками – нет, с океаном слез».

Венецианский посол добавляет: «Это благородное дерево росло так ладно, обещало плоды столь обильные, что наполнят этот мир… однако все надежды разбиты этой ранней и неясной кончиной. Он встретил болезнь и смерть с величайшим мужеством и умер в благочестии».

Естественно, слухи об отравлении разлетелись по всей Европе. Корнуоллис пишет, что «как обычно, люди думали, что имеет место отравление еще и в силу отсутствия всяких к тому подозрений у врачей… за границей также обсуждали версию с ядом».

Королева Анна была из тех, кто считал, что ее сына отравили, особенно после того, как эликсир Рэли из жемчуга не помог. Такого же мнения до конца своей жизни придерживался брат принца Карл.

Общественное мнение выдвигало различные доводы в пользу версии о преднамеренном убийстве. Вот что пишет венецианский посол в Савойе: «Французский посол сообщил, что во Франции все считают, будто в смерти принца Уэльского повинен яд, и хуже того – отец был соучастником убийства, так как завидовал обширным замыслам Генриха».