Электрические методы обогащения. Правдивая история о виртуальных амебах, современном инновационном предпринимательстве и прочей ерунде типа любви и с

По традиции, заведенной с первых дней после переезда в новый офис, последний уходящий из офиса TS Computers запирал его, ставил на сигнализацию и сдавал ключ охраннику института на выходе. До того как пустой склад заняли «сумасшедшие программисты» из комнаты 555, эту функцию чаще всего выполнял системный администратор или сам Роби. Теперь финалистами практически всегда были Гриша или Гретта. Чтобы ненароком не оставить коллегу ночевать в офисе под сигнализацией, Гриша каждый вечер заглядывал в ее закуток – удостовериться, что она еще сидит на своем месте, всматриваясь уставшими глазами через светящееся окно монитора в мир собственных фантазий. Или Гретта сама заходила к нему – предупредить, что уже уходит. Эти ежевечерние прощания – сначала такие формальные и обыденные, постепенно превратились у них в подобие священного ритуала. Осознанно или нет, но, отрываясь на минуту от своего программного кода или технической документации и глядя в черное, как тонер принтера, окно под потолком, он ловил себя на том, что думает о Гретте. Что она сейчас делает, уйдет ли раньше него? Что она сейчас рисует? О чем думает? Может, у нее сегодня свидание, и она убежит, забыв заглянуть к нему. Может быть, молодой высокий художник с горящими глазами и всклокоченными волосами пригласит ее сегодня на выставку современного искусства, и она будет смотреть на своего спутника восхищенно и с опаской, а возле особенно понравившейся работы возьмет за руку? Из-за придуманной им самим, искусственно вызванной ревности что-то приятно щемило в груди, возвращались забытые юношеские страсти. Это стало скорее упражнением для ума, возможностью оторваться от программного кода и подумать о чем-то отвлеченном в минуты творческого ступора.

Гретта была на два десятилетия моложе Гриши. Так что, даже если он мог заинтересовать ее чем-либо, используя весь свой жизненный опыт и обаяние взрослого мужчины, – ни к чему, кроме неловкости и испорченных отношений в офисе, это бы не привело. Страсть придуманная, виртуальная для него стоила значительно дороже, чем страсть, материализовавшаяся под сбившимся байковым одеялом в плотское соитие.

Гриша, как и Гретта, был человеком не очень разговорчивым. Правда, в отличие от Гретты, которая даже не считала нужным открывать рот без насущной жизненной необходимости, он работал над собой и за годы научной деятельности выработал вполне сносные навыки выражения своих мыслей. Но это были в основном шаблонные деловые фразы. Внутренний мир Гриши был закрыт для окружающих не потому, что он отказывался впускать туда посторонних. Он просто не мог его выразить, не вызывая при этом усмешек или недоуменных расспросов. И у него, и у Гретты мысли и фантазии рождались и жили в голове, эволюционируя, вырисовываясь и приобретая сколь-нибудь выраженные формы уже по другую сторону экрана. В программном коде Гриши. В рисунках или дизайнерских работах Гретты. Они мало говорили с коллегами в офисе, еще меньше – друг с другом. Только по делу. Это, впрочем, не сильно выделяло их среди остальных: братия офисных разработчиков в принципе не слишком склонна к длинным диалогам и разговорам «по душам».

Иногда, прощаясь перед уходом, Гриша и Гретта обменивались малозначительными фразами:

– Погода совершенно промозглая. У тебя теплый шарф? Ну и отлично!

– По «Яндексу» Москва стоит. Пробки – 10 баллов. Сейчас все в метро ломанулись. Я лучше посижу еще полчасика – пусть рассосется.

– Ты смотрела «Терминатора» последнего? Говорят – стоящая вещь. Думаю сходить в выходные.

На этом ритуал соблюдения приличия оба считали исчерпанным. Да и разговаривать было не о чем.

Пару раз они даже одновременно выходили из офиса и вместе шли к метро, ехали до «Кольцевой», переходили на свои ветки и махали рукой друг другу, расходясь по разным платформам. За сорок минут совместного пути они в лучшем случае перекидывались десятком фраз. Бывало и так, что они проделывали весь путь в абсолютной тишине – каждый был погружен в свои мысли. Зато и неловкости от затянувшейся паузы у них никогда не возникало. Оба считали бессмысленной тратой энергии и засорением информационного эфира всякие светские разговоры, созданные лишь для того, чтобы заполнять пустоту. А проникать глубже в чужую душу или пускать кого-либо в свою оба считали слишком обременительным грузом.

Союз науки и искусства

В тот вечер Гриша зашел к Гретте еще до того, как прозвонил его будильник. Он ощущал себя загнанным в творческий тупик. Работа не продвигалась, и, казалось, вообще он сам уходил куда-то в сторону от намеченного много лет назад пути. Он сам себе напоминал грузовик, который на размытой весенними дождями грунтовой дороге неумолимо скользит по наклонной глиняной плоскости в огромную лужу в центре колеи, несмотря на бешеное вращение колес, усилия опытного водителя и неистовый галоп сотен лошадей под капотом. Ему нужно было с кем-то посоветоваться, выговориться, сформулировать свои опасения вслух и услышать слова поддержки – пусть даже от человека, не имеющего ничего общего с программированием.