Энциклопедия гипноза

«Вы вспоминаете в последовательности, до мельчайших деталей все, что происходило с вами на сеансе!» — этого приказа гипнотизера, даже без нового погружения в гипноз, достаточно, чтобы сомнамбул действительно все вспомнил и в мельчайших подробностях рассказал. В гипнотическом сне следы памяти продолжают откладываться, фиксироваться, закрывается лишь их доступ к воспоминанию, доступ к сознанию. Возникает какой-то заслон, очень похожий на вытеснение. Чем причудливее были суггестированные переживания, тем полнее вытесняются.

Суггестия может заставить сомнамбула совершенно забыть все происходящее не только во время сеанса, но и в любой момент жизни. Его можно заставить забыть своих родных, свое имя, родной язык — что угодно. Но новая суггестия легко все восстанавливает.

Суггестия в сомнамбулическом состоянии способна пробудить такие глубокие следы памяти, о существовании которых не подозревает ни гипнотизер, ни сам загипнотизированный. В глубоком сомнамбулизме путем суггестии можно добиться возрастной регрессии с поведением и речевой продукцией, соответствующими суггестированному, чаще детскому, возрасту. Благодаря этому можно оживить в памяти сомнамбула сцены из далекого прошлого, казалось, безвозвратно забытые (как в случае с жителем Венгрии, 35-летним шахтером Шандором Вольмаром, мальчиком угнанным фашистами с Украины, который с помощью гипнолога вспомнил свое настоящее имя и фамилию, нашел родное село и мать). Можно пробудить в памяти сомнамбула давно утраченные навыки и умения. Пятидесятилетняя женщина-сомнамбула по приказу гипнотизера танцует давно забытый танец своей юности. Пожилому человеку суггестируют, что ему не 6, а всего 8 лет, и он начинает, как маленький ребенок, говорить тонким голосом, строить домики из песка, писать каракули, рисовать картинки и т. д. Двадцатипятилетняя женщина-сомнамбула соответствующей суггестией превращается в семилетнюю первоклассницу и старательно выводит буквы неподдельно детским почерком, который был у нее в первом классе. Вот она, уже трехлетняя, говорит детским голоском и, сидя на голом полу, играет в песочек, в куличики.

Правда, истинное оживление эха далекого прошлого смешивается здесь с долей непроизвольного актерства, с некой суггестированной игрой. В этом можно убедиться, суггестировав двадцатипятилетней, что она столетняя старуха. Согнувшись, она будет еле двигаться мелкими шажками, кряхтеть, тяжело дышать… Это, конечно, не оживление следов прошлого, которого не было, а пробуждение и введение в актив представлений, которые хранятся в памяти об облике и поведении стариков. Самоощущение старости в этом состоянии, безусловно, есть. В бодрствующем состоянии, однако, такая игра невозможна, если не считать талантливой актерской импровизации.

Оживление таких подсознательных эхо происходит, очевидно, и в тех случаях, когда загипнотизированному суггестируется перевоплощение в другую личность (Паганини, Репин, Есенин и т. д.). Поведение его максимально соответствует тому, что он знает и помнит об этой личности и как ее себе представляет. Ничто не берется из ничего: перевоплощенное «я» образуется только из памяти. Но степень мобилизации памяти превосходит обычную.

В глубоком сомнамбулическом гипнозе возможно произвести расщепление личности гипнотиков, при котором загипнотизированные по желанию экспериментаторов живут двойной жизнью (за себя и за суггестированный образ). Все это подтверждает изложенные ранее положения о связи гипноза с бессознательным.

Особенно примечательны исследования в сомнамбулическом гипнозе с дачей испытуемому тех или иных несъедобных предметов: мела, ваты, угля, сырого картофеля, но с суггестией, что это хлеб, мясо, фрукты. Испытуемый с большим удовольствием начинает поедать эти предметы. Любопытно, как показали лабораторные исследования, проведенные еще в прошлом столетии, что желудочный сок и слюна выделяются у этих людей как в количественном, так и в качественном отношении, как на хлеб, мясо и фрукты. Словесный раздражитель, исходящий из гипнотизера, оказывается сильнее натурального раздражителя внешнего мира.