Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Власти поощряли производство товаров народного потребления «по остаточному принципу», что даже не скрывалось. Согласно инструкции Министерства финансов СССР, изданной в 1964 г., предприятие получало 95 % прибыли при условии, если готовое изделие на 75 % состояло из отходов производства. Постановление президиума ВЦСПС, принятое в мае 1971 г., гласило, что для производства товаров народного потребления использование таких отходов являлось «серьезным подспорьем»[1307].

Выпуск таких товаров плохо планировался и согласовывался. В середине 1970-х гг. выяснилось, что после того, как многие предприятия тяжелой промышленности приступили к выпуску потребительских товаров (с целью ослабить проблему дефицита), «часто возникало ненужное дублирование в производстве одинаковых или почти одинаковых предметов»: 32 завода одиннадцати министерств производили 43 модели холодильников и 30 заводов десяти министерств выпускали 55 моделей стиральных машин. Руководители предприятий при этом «не знали толком перспективы производства своей продукции», и «это приводило к насыщению рынка одними товарами и дефициту других»[1308].

Качество советской продукции было низким, что признавали Л.И. Брежнев и А.Н. Косыгин[1309]. Из-за этого некоторые товары не удавалось продать даже в СССР[1310] в условиях дефицита. Властям постоянно поступали жалобы на плохое качество телевизоров, радиоприемников, холодильников[1311], а также колбасных изделий и сливочного масла. Граждане призывали руководство страны «прекратить производство неходовых товаров, товаров низкого качества», пытаясь помочь государству прекратить растрату ресурсов. На встречах с партийными руководителями звучали такие вопросы: «Зависит ли зарплата на предприятиях легкой промышленности от реализации продукции в торговле?»; «Значительное количество предприятий продолжает выпуск товаров довольно низкого качества и устаревших форм, что создало большое затоваривание товаров на складах… Что же будет с этими товарами? На них спроса и дальше не будет, следовательно, необходимо принять какие-то меры по их реализации, как, например, значительное снижение цен на такие товары или еще что-либо другое»[1312].

В связи с перечисленными выше проблемами фиксировавшийся в СССР рост уровня жизни мог произвести впечатление только в сравнении с тем, как люди жили раньше, когда в стране царила бедность. Несмотря на улучшение питания граждан страны, по состоянию на 1970 г. потребление продуктов питания на душу населения оставалось ниже даже «норм рационального потребления», официально установленных в СССР: фрукты и ягоды — 31 %, овощи и бахчевые — 56 %, мясо и сало — 59 %, молоко — 71 %, рыба — 85 % от нормы. В то же время потребление сахара, хлеба и картофеля превышало норму (106 %, 124 % и 134 %, соответственно)[1313]. К 1980 г. потребление (по официальным данным) несколько улучшилось, но оставалось ниже нормы: фрукты и ягоды — 34 %, овощи и бахчевые — 66 %, мясо и мясопродукты — 70 %, молоко и молокопродукты — 72 %, яйца — 81 %, рыба и рыбопродукты — 96 %. Выше нормы было потребление сахара (121 %) и растительного масла (120 %)[1314].

В рационе советских граждан так и осталась «хлебно-картофельная диета», усугубленная значительным потреблением сахара. На совещании у Л.И. Брежнева в апреле 1982 г. председатель Совета министров СССР Н.А. Тихонов заявил: «Наш народ по калорийности питается свыше нормы. 20 процентов населения страдают тучностью… Питание у нас недостаточно стабилизировано: мало овощей, молока, масла»[1315]. К 1985 г. хлеб и картофель составляли 46 % дневного рациона пищи советского человека, а мясо и рыба — всего 8 % (в США — 22 и 20 %, соответственно). Свежие скоропортящиеся овощи и фрукты были фактически недоступны для большинства населения СССР, за исключением короткого периода сбора урожая[1316].

Фактически можно говорить о наличии в Советском Союзе «скрытого голода». Эту проблему, достаточно распространенную в мире, эксперт ФАО в области безопасности пищевых продуктов Э. Дюпуи описывает таким образом: «Дефицит витаминов, микроэлементов, минеральных веществ, которого явно не видно». Это происходит, когда «на столе есть все продукты, но они неполноценные по биологической ценности… Это в основном злаковые… хлебобулочные изделия»[1317].