Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Госдепартамент США уже в 1969 г. отмечал «пропасть между реальностью и уверениями официальной пропаганды» в СССР[1030]. Советологи подметили и такой важный момент — «иногда сокрытие информации о проблемах представляло ситуацию хуже, чем она есть на самом деле», так как замалчивание порождало негативные, тревожащие народ слухи. Например, так произошло из-за молчания советских СМИ об аварии системы теплоснабжения в Москве зимой 1979 г., когда температура воздуха опустилась ниже — 40 градусов[1031]. Скрывая информацию от людей, власти вредили самим себе.

Не решалась проблема формализма, царившего в пропаганде. В докладной записке, составленной ЦК ВЛКСМ в марте 1967 г., звучали ценные идеи — авторы этого документа полагали необходимым снизить «чрезмерность» наглядной агитации, верно указывая, что «слово, фраза или истина, повторяемые слишком часто и без нужды, теряют смысл, не достигают цели». Они призывали дать «научно обоснованные рекомендации по содержанию и характеру… агитации», ввести «дифференцированный принцип ее применения», а также прекратить «громадный поток некачественной продукции… выпускаемой различными кустарными мастерскими». Однако за следующие семь лет почти ничего изменилось — в принятом в январе 1974 г. постановлении ЦК КПСС «О состоянии и мерах повышения роли наглядной агитации в коммунистическом воспитании трудящихся» содержалась та же критика состояния дел в этой сфере. Единственным реальным шагом по исправлению ситуации было решение «создать специализированное издательство по выпуску печатных средств наглядной агитации». В том же году было создано издательство «Плакат», однако кроме усиления централизации издания наглядной агитации кардинальных изменений в этой сфере не произошло. Пропагандистские акции, по мнению представителей молодежи, продолжали страдать «излишней традиционностью, несовершенством, примитивизмом и не несли в себе необходимых условий для полного раскрытия личности»[1032]. Применявшиеся в СМИ штампы («трудовые подарки», «внутренние резервы», «светлый праздник» и т. п.) по-прежнему вызывали у читателей отрицательные эмоции, не задерживали на себе их внимания[1033].

Конечно, власти видели эти проблемы, регулярно критикуя сохранение в пропаганде «серого, «казенного» стиля», формализма, дефицита информации, «лакировки», «показухи» и излишнего пафоса. Советские идеологи понимали необходимость сделать СМИ информативными и правдивыми[1034]. Однако ничего из этого достигнуто не было. Б.А. Грушин писал, что на критику неразумных «переборов» с объемом информации в СМИ, а также их деятельности вовсе вхолостую, от ЦК КПСС не было никакой реакции. Не волновал властей и подсчет выбрасываемых при этом на ветер материально-технических, финансовых, человеческих ресурсов[1035]. Кроме того, партийная идеологическая работа была крайне бюрократизирована. Процветали «бумажные» организации — разнообразные идеологические комиссии, советы и пр.[1036], эффективность деятельности которых стремилась к нулю.

В последние годы правления Л.И. Брежнева руководство страны сильнее озаботилось этими проблемами. В феврале 1978 г. было принято постановление ЦК КПСС «О состоянии и мерах улучшения лекционной пропаганды»[1037]. На пленуме ЦК в ноябре того же года Брежнев подверг жесткой критике состояние идеологической работы[1038]. В апреле 1979 г. вышло постановление «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы». Было объявлено, что от ее успехов «все больше зависит ход экономического, социально-политического и культурного развития страны»[1039]. В очередной раз прозвучала критика пропаганды за «сглаживание», «замалчивание», формализм, «склонность к словесной трескотне», были повторены призывы «усилить», «развить» и т. д. Это постановление обсуждалось на низовом партийном уровне, в Советах народных депутатов, творческих союзах, профсоюзных и комсомольских организациях[1040], после чего был реализован каскад «показушных» реорганизаций, что привело систему пропаганды к еще большей бюрократизации[1041].

Ход выполнения постановления был рассмотрен в октябре 1979 г. на Всесоюзном совещании идеологических работников, где с докладом «Дело всей партии» выступил М.А. Суслов, не сказав практически ничего о каких-либо реальных сдвигах в системе пропаганды. Его речь состояла из привычных призывов («усилить деловитость, конкретность и эффективность пропаганды и агитации, ее связь с жизнью, с решением хозяйственных и политических задач», «развивать боевой наступательный характер, партийную страстность пропаганды и агитации» и пр.). «Переливание из пустого в порожнее» по вопросу о пропаганде содержалось и в речи Л.И. Брежнева на XXVI съезде КПСС (февраль — март 1981 г.)[1042].