Эпоха пустоты. Как люди начали жить без Бога, чем заменили религию и что из всего этого вышло

Эту путаницу как нельзя ярче иллюстрирует тот факт, что многие профессионалы в области душевного здоровья, работавшие в АФРП, сами избегали приверженности любым религиозным учениям или догматам. В 1956 году Яго Гладстон, председатель исследовательского комитета, признал, что «страшится принимать концепцию бога, предложенную кем-то другим», и отказывается признавать «превосходство» религиозного консультирования, предпочитая подождать дальнейших исследований, которые сумеют определить, «что такое духовная терапия – благочестивая надежда или реальность». Психология в АФРП явно главенствовала над молитвами и чтением Писания.[620]

Католическая церковь порой пыталась сопротивляться этим новшествам, в особенности психоанализу. Монсеньор Фултон Шин осуждал психоанализ как форму бегства от реальности, всего-навсего «неудовлетворительную смесь материализма, наслажденчества, инфантильности и эротизма»; кроме того, католиков отталкивало то, что, в отличие от исповеди, терапия не предлагала никаких моральных норм и стандартов. «Нет на свете более внутренне раздробленных людей, чем пациенты фрейдистского анализа». Однако это сопротивление длилось недолго: в феврале 1954 года папа Пий XII определенно высказался о пользе психологии для священнослужителей, после чего более 2500 католических священников записались на летние психологические курсы, организованные Университетом Святого Иоанна в Миннесоте.

Можно сказать, что к середине 1960-х годов Карл Роджерс и, в меньшей степени, Абрахам Маслоу и Ролло Мэй стали в Америке популярнее Зигмунда Фрейда: это знаменовало собой ключевой момент «психологического поворота», точку, в которой психологическая модель «целостности» и «полноты жизни» начала перевешивать религиозную концепцию «спасения». Не в последнюю очередь это произошло благодаря растущему интересу СМИ к «личностному росту» – интересу, сохранившемуся на много лет и недавно пережившему возрождение. Кроме того, к этому времени люди начали противопоставлять самоконтроль и самореализацию – и чаще делать выбор в пользу самореализации.

«Просачиваясь» в будущее. Карл Роджерс

Все эти процессы достигли кульминации в конце 1950-х годов, когда Маслоу и Роджерс сделали попытку открыто проговорить то, что происходит, и дать этому объяснение. На психологической конференции в Цинциннати осенью 1959 года Маслоу заговорил о том, что сам он назвал «полным распадом всех источников ценностей вне самого человека». Наше время, говорил он, принесло нам крах авторитетов, понимание (уже тогда!), что ни экономическое процветание, ни демократическое правление не в силах придать жизни смысл и ценность, и что «если мы хотим найти то место в мире, где располагаются ценности, нам остается лишь заглянуть внутрь себя». Так же напрямик высказывался и Роджерс. В первую очередь его интересовала «самоактуализующаяся личность»; под этим он понимал «человека, ведущего благую жизнь». Он обнаружил, продолжал он, что такие люди не зависят ни от чужих суждений, ни от собственных поступков в прошлом; не требуются им и какие-то абстрактные руководящие принципы. Вместо всего этого, пишет он в своей книге «Как стать личностью», они заглядывают внутрь себя. «Все чаще и чаще я обнаруживаю, что эти индивидуумы способны доверять своей целостной, психической и телесной реакции на новую ситуацию, поскольку всегда открыты для собственного опыта. Делать то, что «чувствуешь правильным» – оказывается, это разумный, заслуживающий доверия совет, открывающий дорогу к поведению, наилучшему как для самого индивидуума, так и для окружающих».[621]

Кроме того, как пишет Алан Петиньи, все больше людей понимали, что истину не найти ни в священных текстах, ни в воскресной школе, ни в расплывчатом наборе норм и правил, известных в обществе как «американский образ жизни». Если уж на то пошло, об истине ничего не может сказать и наука – при всем ее мастерстве в ответах на фактические вопросы. Такова подоплека, стоящая за теориями самоактуализации Карла Роджерса.