Эпоха Сталина: события и люди

— Тогда нельзя давать премию за эту книгу. Бакинские комиссары не заслуживают положительного отзыва. Их не нужно афишировать. Они бросили власть, сдали ее врагу без боя. Сели на пароход и уехали. Мы их щадим. Мы их не критикуем. Почему? Они приняли мученическую смерть, были расстреляны англичанами. И мы щадим их память. Но они заслуживают суровой оценки. Они оказались плохими политиками. А когда пишется история, нужно говорить правду. Одно дело — чтить память. Мы это делаем. Другое дело — правдивая оценка исторического факта».

БЕЛОРУССКАЯ ОПЕРАЦИЯ 1944. План операции получил кодовое наименование «Багратион» не только в честь русского полководца Петра Ивановича Багратиона, но и в честь Константина Константиновича Рокоссовского, которого Иосиф Виссарионович Сталин называл «Мой Багратион». План операции «Багратион» обсуждался в Ставке Верховного Главнокомандования 22 и 23 мая. Участвовали командующие четырех фронтов: 1-го Прибалтийского (И.Х. Баграмян), 3-го Белорусского (И.Д. Черняховский), 2-го Белорусского (Г.Ф. Захаров) и 1-го Белорусского (К.К. Рокоссовский). Во время рассмотрения плана действий войск 1 — го Белорусского фронта предложение Рокоссовского начать наступление вначале войсками правого фланга и лишь затем левофланговой группировкой под Ковелем было одобрено. Сталин только рекомендовал Рокоссовскому обратить внимание на необходимость тесного взаимодействия с армиями 1-го Украинского фронта.

— Я предлагаю, — докладывал Рокоссовский, — прорывать здесь оборону противника двумя ударными группировками, действующими по сходящимся направлениям: с северо-востока — на Бобруйск — Осиповичи и с юга — на Осиповичи.

Такое решение вызвало вопрос Верховного Главнокомандующего:

— Почему вы распыляете силы фронта? Не лучше ли объединить их в один мощный кулак, протаранить этим кулаком оборону противника? Прорывать оборону нужно в одном месте.

— Если мы будем прорывать оборону на двух участках, товарищ Сталин, мы достигнем существенных преимуществ.

— Каких же?

— Во-первых, нанося удар на двух участках, мы сразу вводим в дело большие силы, далее, мы лишаем противника возможности маневрировать резервами, которых у него и так немного. И, наконец, если мы достигнем успеха хотя бы на одном участке, это поставит врага в тяжелое положение. Войскам же фронта будет обеспечен успех.

— Мне кажется, — настаивал Сталин, — что удар надо наносить один, и с плацдарма на Днепре, на участке 3-й армии. Вот что, пойдите подумайте часа два, а потом доложите Ставке свои соображения.

Рокоссовский вышел в небольшую комнату рядом с кабинетом Сталина. Вновь проанализировал собственное решение. Оно не вызывало у него сомнения.

Сталин вызвал Рокоссовского.

— Вы продумали решение, товарищ Рокоссовский?

— Так точно, товарищ Сталин.

— Так что же, будем наносить один удар или два удара? — Сталин прищурился. В кабинете было тихо.

— Я считаю, товарищ Сталин, что два удара наносить целесообразней.

— Значит, вы не изменили своего мнения?

— Да, я настаиваю на осуществлении моего решения.

— Почему вас не устраивает удар с плацдарма за Днепром? Вы же распыляете силы!

— Распыление сил произойдет, товарищ Сталин, я с этим согласен. Но на это надо пойти, учитывая местность Белоруссии, болота и леса, а также расположение вражеских войск. Что же касается плацдарма 3-й армии заДнепром, то оперативная емкость этого направления мала, местность там крайне тяжелая, и с севера нависает сильная вражеская группировка, что нельзя не учитывать.

— Идите, подумайте еще, — приказал Верховный Главнокомандующий. — Мне кажется, что вы напрасно упрямитесь.

Вновь Рокоссовский один, вновь он продумывает одно за другим все «за» и «против» и вновь укрепляется во мнении: его решение правильное.

Когда его снова пригласили в кабинет, он постарался как можно убедительнее изложить свои доводы в пользу нанесения двух ударов. Он кончил говорить, и наступила пауза. Сталин за столом молча раскуривал трубку, затем поднялся, подошел к Рокоссовскому.

— Настойчивость командующего фронтом доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это гарантия успеха. Ваше решение утверждается, товарищ Рокоссовский.

Весь ход операции в июне — июле 1944 года на 1 — м Белорусском фронте подтвердил правильность решения, которое так настойчиво защищал в Ставке Рокоссовский.

БЕРЛИНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ 1945. В конце октября 1944 Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин предложил своему заместителю Г. К. Жукову проработать основные вопросы завершающей кампании Отечественной войны, прежде всего планы операций на берлинском направлении. 7 марта 1945 Сталин вызвал Жукова с фронта и поручил вместе с начальником Генерального штаба А.И. Антоновым рассмотреть расчеты по Берлинской операции и доложить ему 8 марта.