Эпоха викингов. Мир богов и мир людей в мифах северных германцев

Человек определяет свое будущее всеми своими поступками, но последствия его действий приобретают огромное значение в великие моменты праздника, когда человек наполнен душой больше, чем в обычное время, и вся хамингья проявляется сразу же, со всей своей силой, во всем, что он говорит и делает. Человек в этот момент очень силен и потому должен быть осторожен, чтобы не подвергнуть опасности свою силу. Если, в состоянии праведности, он запачкает себя грехом, то последствия будут ужасными, возможно, даже фатальными, потому что его действия немедленно вберут в себя всю его хамингью; и если он прикоснется к чему-то гнусному, например колдовству или разврату, то результаты этого сразу же затронут самый корень его жизни.

Во время праздника люди достигают наивысшего уровня жизни; благодаря жертвоприношению в действие приводится целиком вся хамингья и заполняет всех участников и их окружение. Жертвоприношение создает богов. Когда Флоки освятил воронов, он сделал нечто большее, чем единение воронов с людьми; он превратил их в своих богов. Необходимым условием для этого было то, что он должен был сконцентрировать всю свою личность и личность всех людей, которые ему принадлежали, в этих животных. За простыми словами «Он совершил великий блот» лежит полнота жизни, а еще пир с его радостным криками, с воспоминаниями о прошлом, с элем и клятвами. «Там, где совершался блот, они сложили пирамиду из камней», в качестве предупреждения для тех, кто придет позже, что здесь надо ходить осторожно, поскольку это место стало святым. Сюда снизошла хамингья и превратила его в обиталище богов.

С одной стороны, можно с некоторой долей уверенности сказать, что человек на празднике создает своих богов, но если посмотреть на этот вопрос с другой стороны, то мы можем с равной уверенностью заявить и обратное: что это боги создают человека во время блота. Однако ни то ни другое предположение не содержит полной правды. Характер празднества заключается в том, что отдельные люди полностью устраняются или исчезают; место этих людей на время занимает то, что выше их, – вечно ощущаемая реальность: клан или его хамингья, его прошлое, настоящее и будущее одновременно.

В примитивном опыте жизнь всегда делится на два слоя. За живыми людьми и за их ежедневными занятиями лежит некий запас мощи, из которого они постоянно черпают новые силы. События каждого дня составляют лишь небольшую часть существования, так что жизнь реальных людей и их поступки распространяются в прошлое, в глубины их существования. Этот принцип действует независимо от наших суждений; это видно из того, что он находит свое естественное проявление в практических делах и в религиозных традициях: это просто опыт, действующий в соответствии с другим опытом. Для нас человек – это отдельная личность, ограниченная во времени моментами рождения и смерти, в пространстве – границами физического тела; характер личности означает, в соответствии с условиями нашего существования, сумму опыта, которую человек способен накопить за свою короткую жизнь. В примитивной культуре опыт всего фрита образует массивный фундамент, а не сосредотачивается в сознании обособленного индивида в виде узкого обелиска; человек представляет собой вечную личность, проживающую неисчислимые века, изменяющуюся в своих внешних проявлениях, но тем не менее текущую и непрерывную, ибо поколения сменяют друг друга. Индивидуальность человека не ограничивается одним телом или мыслями и чувствами, запертыми в одиноком мозгу. Его душа, в соответствии с работой ума, открывается мыслям, чувствам, идеалам и традициям, которые существуют независимо от его частного бытия или небытия.

Центр индивидуальности человека лежит вне его тела, в идеях и предметах, которые переходят от одного поколения к другому, тогда как индивидуальное существование растворяется и возрождается. В непрерывности рода, в его богатстве и землях, даже в его стадах примитивные люди видят более сильное проявление своей жизни, чем в самих себе. Точно так же жизнь монаха поглощается монастырем или церковью. Мы же проживаем нашу жизнь обособленно и не можем не чувствовать границ нашей личности, как решающих провалов в существовании, потому что отдельная личность представляет собой набор фактов существования, на основе которого строятся наши обычаи и институты – то есть та действительность, которая питает наши радости и печали. Аналогичным образом, примитивный человек живет и ощущает свою вечность, организуя факты существования с другого конца. Отдельный человек существует как производное от прачеловека своего сообщества или даже всех людей своего клана, взятых вместе в любой момент жизни, и внешне является лишь малой частью его хамингьи.