Эпоха викингов. Мир богов и мир людей в мифах северных германцев

По-другому, но не менее ярко сила монархического принципа проявила себя в битве при Стиклестаде, где право суверена, несмотря на гибель короля и победу крестьян, достигло своего апофеоза. Сравнивая встречу вождей с королем с другой встречей, которая произошла между Олавом Трюггвасоном и Эрлингом в Гулатинге, мы не можем не заметить, что политический статус Норвегии изменился. Это великое событие невозможно понять, не учитывая его связи с процессом усиления королевской власти по всей Европе. Но превосходство Олава весило гораздо больше, чем превосходство любого другого поколения, даже несмотря на то, что в горячке переходного периода одна революция следовала за другой. Чтобы лучше понять, что происходило тогда в Европе, историческую интерпретацию тех событий следует основывать на понимании того, что люди инстинктивно поклонялись удаче суверена, а суверен ни капли не сомневался в том, что ему всегда будет сопутствовать удача. Благодаря взаимодействию этих тенденций, а также религиозных и политических идей, пришедших из других стран, Норвегия из тевтонского королевства превратилась в средневековое христианское государство. Смерть Олава стала поворотным пунктом в истории Норвегии, поскольку все течения времени – национальные и космополитические – слились в сознании Олава и превратили его в святого короля.

Описание конфликта между Олавом и крестьянами, приведенное Снорри Стурлусоном, является достойным противовесом описанию сцены, случившейся в Вестфольде. Значение слов и событий тех незабываемых дней выходит далеко за рамки этого момента, как будто великие силы могли нести историю вперед, туда, где они находили свое выражение в поступках людей и больших масс народа. Описание сочетает в себе ту внутреннюю правду, которую можно понять лишь с помощью духовной близости, с правдивым изложением внешних фактов, а это может сделать лишь всеобъемлющий отчет о событиях. Первое, что поражает нас, – полная беспомощность крестьян и их предводителей; люди бегут куда глаза глядят; ни один из вождей не осмеливается взять на себя руководство – все они перебрасывают ответственность с одного на другого. Войско Олава, с другой стороны, спокойно, уверенно ждет, сохраняя полный порядок и единство. Олав обладал тем объединяющим людей вдохновением, которое превращает армию в единое целое; вождям же противника не хватало уверенности в себе, и они остро чувствовали свою слабость. В армии крестьян все понимают, что удача может покинуть их в любую минуту. По отдельности каждый вождь мог быть более сильным, чем король, но вместе победить его они не могли. У себя дома, в своем селении, им нет равных, но за его пределами их власть кончается. В этом и проявился секрет победы Олава: удача короля имела такой мощный характер, что смогла распространиться на всю Норвегию, и ее можно было распределить на всю армию. Удача Олава не зависела от местности или отдельного отряда воинов; она приносила ему победу везде, где бы он ни появился.

Может показаться странным, что удача короля, распространявшаяся на всю Норвегию, вдруг теряла свою силу в какой-то конкретной местности. Но это противоречие существует только для нас, ибо мы судим об удаче по ее силе и не замечаем, что главное отличие лежит в ее характере. Удача местного вождя была абсолютной только в пределах какой-то долины, селения и какого-то племени; она могла, конечно, распространяться и на места рыбной ловли за пределами селения или на морские экспедиции, в которые отправлялись жители этой местности; но чтобы покрыть другие земли и сообщества, ей сначала нужно было трансформироваться, вобрав в себя всю враждебную силу и ассимилировав ее.