Эпоха Владимира Путина. К вопросу об исторической миссии второго президента России

…Сепаратистские процессы, вызревавшие в России в течение нескольких лет, не получали адекватного ответа со стороны власти, но были активно поддержаны международными экстремистскими организациями и в конечном итоге выродились на Северном Кавказе в наиболее опасную форму – терроризм. Речь идет в первую очередь, конечно, о Чечне. После подписания Хасавюртских соглашений, в результате которых были брошены на произвол судьбы и сама Чечня, и весь чеченский народ, кому-то могло показаться, что кошмар гражданской войны закончился. Не тут-то было. Чувствуя нашу слабость, понимая всю расхлябанность власти и удручающее моральное состояние общества, летом 99-го года многочисленные банды международных террористов пошли, как и следовало ожидать, дальше. Они обнаглели настолько, что совершили открытое нападение на Дагестан, совершили агрессию с целью отторжения от России и вовлечения в зону своего криминального влияния дополнительных наших территорий.

Россия всегда была весьма сложным государственным образованием и требовала к себе бережного, я бы сказал, профессионального отношения. Но, к сожалению, к концу 1990-х годов, и это надо признать, она под ударами всех вышеперечисленных негативных факторов стала утрачивать основные признаки единого государства. Это то, с чем мы столкнулись, и то, в каких условиях нам необходимо было одновременно решать и острейшие каждодневные проблемы, и работать на то, чтобы заложить новые – долгосрочные – тенденции роста»[35].

Именно таким образом после четырех лет работы во главе государства подвел Владимир Путин черту под 10-летним правлением Бориса Ельцина. А дальше началась реальная подготовка к тому, что позднее народ стал называть «эпохой Путина».

В первые годы вхождения во власть Путин был вынужден решать одновременно как минимум две задачи: вытаскивать страну из постдефолтного состояния, куда ее загнали в 1998 году Анатолий Чубайс и премьер-министр Сергей Кириенко со своими советниками, и, одновременно с этим, еще и просто-напросто бороться за собственное политическое выживание. После телефильма «Президент», показанного 26 апреля 2015 года по телеканалу «Россия 1», мы узнали, что еще осенью 1999 года олигархи на очной встрече с Путиным предупредили его, чтобы он, как говорят в народе, «не раскатывал губу на президентскую должность»[36].

Между тем Россия продолжала погружаться в пучину экономической и политической дезинтеграции, а готовых кадров, которые могли бы помочь Путину в решении вставших перед ним задач, не было. В такой ситуации любой лидер вынужден следовать старой русской пословице, гласящей, что за неимением гербовой пишут на простой. Приходилось довольствоваться тем, что лежало на поверхности.

Нельзя не упомянуть, хотя бы кратко, об одной бытовавшей в тот период легенде, имевшей широкое хождение в России, с которой я сам столкнулся в своих редакционных и охотничьих поездках от Псковской области до Иркутской.

В 2000 году в своих многочисленных журналистских командировках по центральным российским областям и по Сибири я не раз встречался с мнением, высказываемым в самых широких слоях населения, а также, между прочим, и в коридорах Госдумы, что, став президентом, В. Путин призовет в правительство Е. Примакова и вместе с ним будет вытаскивать Россию из постдефолтного кризиса. В рамках этой легенды, которая в политических московских кругах и левого, и либерального толка жива и по сей день, находили общий язык самые разные политические силы, от КПРФ до антипутинской оппозиции. Так, в конце июня 2015 года «Новая газета», например, в своей редакционной колонке, посвященной тем годам, писала:

«По свидетельствам очевидцев, когда на этом переходном этапе руководители спецслужб решали вопрос о том, как следует раскрывать секретную информацию, касающуюся, например, ядерных технологий, для новых политиков-демократов, фамилия Примакова прозвучала не раз – он должен был быть посредником, ему доверяли. Возможно, у Примакова хватило бы ума не совершать большинства ошибок Путина. Возможно, он не окружил бы себя владельцами шубохранилищ и мог бы поставить перед своими людьми более амбициозные задач, чем личное благополучие.

Фигура Примакова олицетворяла сценарий мягкого советского реванша, могущего быть совершенным людьми, ясно понимающими, что буквальное возвращение в прошлое уже невозможно. Россия могла бы стать аналогом Китая после Дэн Сяопина – далеко, как теперь уже кажется, не самый худший из всех наших возможных вариантов. Страны без демократии, но и без клептократии, и без угроз развязать ядерную войну со всем миром. Примаков критически относился к возможностям рынка, но, думаю, в конечном итоге под давлением мирового опыта пришел бы к либеральной рыночной политике, совмещенной со стратегическими государственными инвестициями, – по китайскому образцу»[37].