Эра Лобановского

— Что? — Он сразу переменился в лице, и улыбку как ветром сдуло.

— Непрофессионально судить об интервью по отрывкам, не прочитав его полностью самому,— отчеканил я.

Во время следующего матча, как раз в тот день, когда динамовцы Киева на своем поле проиграли «Жальгирису» (0:3), я почувствовал явно странное к себе отношение со стороны некоторых коллег. Одни журналисты, глядя в мою сторону, как-то загадочно улыбались, другие здоровались довольно сдержанно, с явно соболезнующим видом. Что-то произошло. Но что? И тут один приятель из типографии, завсегдатай ложи прессы, протянул мне газету «Молодь Укрїни» за 16 ноября. Осторожно спросил: «Читали?» В этом номере было опубликовано интервью с Заваровым. В нем не было ничего необычного. За исключением одного вопроса, а точнее — ответа на него. Приведу этот фрагмент полностью (в дословном переводе с украинского языка).

— Разные игроки, разные характеры. А какие качества ты ценишь в человеке?

— Честность. Если на футбольном поле — то корректную спортивную борьбу. В жизни — честное отношение, прежде всего к своим поступкам. Совсем недавно я получил, без преувеличения, тяжелую моральную травму. Мне позвонил один журналист и попросил дать интервью. Старательно ответил на все его вопросы. Когда же прочитал это интервью в одной из газет, мягко говоря, удивился. Это были не мои ответы. Большинство фактов или выдуманные, или перекрученные, причем в неприятном для меня свете. Очень переживал из-за такого «интервью», стыдно было перед родными, друзьями. Не знаю законов журналистской этики, но уверен, что они не расходятся с общечеловеческими. Я с уважением отношусь к журналистам, понимаю, что они делают нужное и полезное дело, пропагандируя мою любимую игру, и очень жаль, что один из них оказался не очень честным. Пожалуй, вам неприятно слушать такое о своем коллеге, но замалчивать этот факт тоже нельзя.

В нашей беседе возникла пауза. Александр, взволнованный неприятными воспоминаниями, пребывал в нервном напряжении. Мне тоже было неловко потому, что знаю Заварова с детства и, естественно, читал упомянутое интервью.

А еще через несколько дней в редакцию «Комсомольской правды» из Киева пришло письмо, в котором были фотокопия интервью с Заваровым в газете «Молодь України» и русский его перевод. Примечательно, что такие же «документы» были посланы и в высокие инстанции, а к ним были приложены письма «доброжелателей» с требованиями: «Запретить Аркадьеву писать! Прекратить его печатать!»

Как на это реагировали в «Комсомольской правде»? Никак. Дело в том, что в редакции к этому времени уже была магнитофонная кассета нашей с Заваровым беседы, и сотрудникам «Комсомолки» нетрудно было понять, кого и куда заводят страсти, замешанные на местном ура-патриотизме.

Как к этой истории отнеслись в самой команде? По-разному. Одни одобрили публикацию («Все нормально. Такое интервью только на пользу Сашке!»). Другие — осудили («Зачем Сане такое было говорить? Кто эту правду поймет?»). По-разному была воспринята публикация и людьми из «кабинета Лобановского». Мнения тоже были полярными («Прежде чем печатать, могли посоветоваться с нами, показать материал, чтобы мы почитали. А так — нанесли моральную травму человеку, семье». Или: «Хорошее интервью, но для него надо созреть. Оно несколько опережает наше время. Вы ведь знаете уровень большинства футболистов. Маловато у них духовности, маловато»).