Эсэсовский легион Гитлера. Откровения с петлей на шее

В 02.30 впервые горизонт стал серым — приближался рассвет. Тысячи людей, готовых к атаке, затаили дыхание. Ни один звук не нарушал тишину нарождающегося дня.

Зеленые и серебряные лучи медленно ползли по склонам долины. Внезапно раздался совершенно неожиданный звук, громкий и радостный: «Ку-ку! Ку-ку!»

Это запела кукушка! И это в долине, где вот-вот заговорят пушки и выглянет мрачное лицо смерти!

«Ку-ку!»

Но затем птица умолкла. Грохот танковых гусениц заполнил воздух. 17 мая 1942 года. Началось наступление на Харьков.

Яблонская

Начало наступления повергло тысячи людей в секундный ступор, словно на них обрушился ураган.

Утром 17 мая в 03.00 советские войска на Донце явно не ожидали ничего. Они все были в восторге от успешного наступления на Харьков — Полтаву и не могли даже подумать, что, чем дальше на запад заходят их дивизии, тем быстрее все они будут уничтожены!

Из деревни Яблонская в конце долины какое-то время не раздавалось ни одного выстрела. Ночь как ночь, много таких уже прошло.

Вскоре после того, как грохот немецких танков стал громче, мы увидели, как над брустверами траншей замелькали маленькие круглые каски.

Могучий рев танковых моторов эхом отдавался в полях на плато. Примерно десять минут еще звучал грозный лязг танковых гусениц, а потом рассвет взорвался оранжевыми и зелеными сполохами. Артиллерия открыла огонь, и загрохотали одновременно сотни орудий.

Со своих позиций на склонах холмов мы с удивлением следили за тем, куда падают снаряды. Советская деревня была разнесена на куски, перевернута вверх дном, перемолота в щепки, словно огромный великан изрубил его чудовищным топором.

А потом наши солдаты начали бегом спускаться в небольшую долину.

***

Склоны были совершенно голыми и крутыми. На дне текла река, ближе к вражеским позициям, и скошенные поля были усеяны старыми, заброшенными скирдами. Фронт атаки сначала сузился, но потом снова расширился, так как начались поля, подходящие вплотную к первым домам Яблонской.

Согласно плану наши добровольцы должны были только отвлечь противника и связать его боем, пока танки зачищают плато. Но наши парни были неудержимы. Скатившись в долину, они не стали останавливаться, укрывшись в оврагах и беспокоя русских издалека, а бросились вперед. Единым порывом они преодолели километр, отделявший их от деревни.

Мы восхищались их отвагой, но, зная о силе вражеских позиций, предчувствовали неминуемую катастрофу.

Так вскоре и произошло. Маленькую равнину, по которой бежали наши товарищи, накрыли сотни снарядов. Несчастные парни даже не успели замедлить бег, как налетели на ряды колючей проволоки. Однако они не остановились и продолжали мчаться к Яблонской. Как ни странно, но несколько человек добежали до первых домов.

Затем новые разрывы совершенно скрыли их из виду. Повсюду взлетали высокие столбы дыма и пыли.

Наши люди побежали назад в полном беспорядке. Мы думали, что все они перебиты. Почти все лежали на земле и не шевелились. Лишь несколько раненых кое-как ползли. Мы видели их в наши бинокли, они пытались укрыться в крошечных складках местности и перевязать свои раны.

Однако помочь им было совершенно невозможно. Все подходы были перекрыты огневой завесой, настолько плотной, что попытка прорвать ее была бы форменным безумием.

***

Наши солдаты должны были спасаться самостоятельно, но без бросков и беготни. Прошло некоторое время, прежде чем до нас дошел этот основной принцип.

Наши бинокли поворачивались от одной скирды к другой, обшаривая мелкую долинку. Мы были совершенно уверены, что эти скирды поменяли место. Мы решили проследить за одной из них в течение нескольких минут. Она двигалась, никаких сомнений! Почти незаметно, но двигалась.

Некоторые наши солдаты под шквальным огнем укрылись позади этих кучек соломы и заползли под них. А теперь, подобно черепахам, они потихоньку двигались в сторону противника.

Это было зрелище в равной степени смешное и волнующее. Русские не могли обстреливать долину из пулеметов непрерывно. Но при каждой передышке скирды передвигались на несколько метров вперед. Движения были настолько осторожными, что уловить их можно было, только отметив себе реперные точки.

Наши солдаты-черепахи наверняка потихоньку звали своих товарищей, которые лежали посреди равнины. Некоторые из них уже час как лежали неподвижно, словно камни. Но когда скирда приближалась, предполагаемый покойник оживал и скрывался под ворохом сена, присоединяясь к своим товарищам!

Этих кучек сена было очень много. Почти невозможно было обнаружить, какие из них стоят на месте, а какие движутся, русские и не обнаружили. Прошло два часа, но наша уловка так и не была раскрыта. Большинство наших солдат под прикрытием новоизобретенной маскировки подползли вплотную к небольшим холмикам всего в сотне метров от врага. Их пулеметы начали обстреливать позиции красных.