Эсэсовский легион Гитлера. Откровения с петлей на шее

Ракеты танцевали у нас над головами. Пули поднимали фонтанчики грязи. Наконец мы прибыли в маленький окопчик наблюдателей. Я встал за пулемет, освободив товарищей, которые начали исповедоваться, собравшись кружком позади меня. Я попытался ничего не слышать, когда начались признания в смертных грехах. Затем мы отправились в другой окоп, где очередные немытые головы воспарили ввысь, накрытые белой епитрахилью, хотя в этот момент находились всего в паре десятков метров от безбожных большевиков.

Несчастный священник больше не мог ползти от усталости и нервного перевозбуждения. Мы уже посетили десять окопов. Примерно в 02.00 я потащил его обратно вверх по склону. Погода была прекрасной, и уже начала заниматься утренняя заря. Священник почистился, а потом вознес благодарность небесам: «Слава богу! Слава богу!» — повторял он усталым голосом.

Святые, которые дежурили в эту ночь, вероятно, мягко улыбались на небесах, гладя на наших просветленных часовых.

***

Дважды группы добровольцев покидали наши окопы ночью, пересекали Донец, нагруженные взрывчаткой, заходили в тыл к русским на несколько километров, чтобы заминировать железную дорогу, по которой снабжался фронт.

Мы предполагали, что и русские совершают аналогичные вылазки в наш тыл.

Наши посты бдили, не расслабляясь ни на секунду. Однако их разделяли слишком большие промежутки, и враг мог проскользнуть между ними. Однажды ночью я получил доказательство этому.

Я стал адъютантом и потому должен был поддерживать связь между подразделениями. Это случилось однажды утром. Я попробовал вместе с одним из моих солдат добраться до самого южного фланга нашего сектора. Нам предстояло пройти примерно два километра просеки и холмы, разделенные маленькой долиной и маленькой рощей. Красные пускали ракету за ракетой. Когда догорела очередная, я сказал своему товарищу: «Подождем здесь. Я намерен добежать до деревьев. Если я сделаю это, следуй за мной как можно быстрее».

Выпрыгнув из укрытия, я помчался к деревьям со скоростью ветра.

Как только я оказался под деревьями, то непроизвольно заорал. Затем я бросился на землю и поспешно пополз на другую сторону холма. Я почувствовал присутствие людей в тени деревьев. Каждая моя клеточка, каждый нерв говорили, уверяли, убеждали, что я находился в считаных дюймах от врага.

Кружным путем я присоединился к своему товарищу. Хотя я доложил об инциденте в штабе, мне не поверили. Однако я настаивал. Я видел этих шпионов своим шестым чувством даже более верно, чем если бы потрогал их. Но через два дня трагические события доказали, что я был прав.

Этой ночью патруль в составе четырех человек из 1 — й роты точно так же обнаружил русских, хотя с другого направления. Наши люди должны были пройти через рощу. Как раз в тот момент, когда патруль подошел к деревьям, около десятка красных обстреляли их из засады. Один из наших солдат, которого русский схватил за волосы, сумел вырваться, однако его держали с такой силой, что солдат скальпировал сам себя. Он бежал, как сумасшедший, пока не рухнул перед одним из наших постов, где лежал недвижимо, его голова была залита кровью. Другие, попавшие в ловушку, напрасно отбивались. Красные потащили их к Донцу.

Мы слышали их крики, когда они боролись и плыли. Однако большевиков было в три или четыре раза больше, и они утащили бедняг на противоположный берег реки.

Мы слышали, как наши несчастные товарищи продолжали кричать за рекой. Вероятно, их зверски избивали, и они призывали на помощь.

Постепенно голоса становились все тише и, наконец, умолкли.

Маленькая трагедия, одна среди множества других, всего лишь одна фронтовая ночь. Вскоре молчаливый Донец устремил свои искрящиеся волны вдаль, снова тихий и спокойный.

Преддверие Азии

В мае 1942 года на Донце и возле Харькова кипели бои, которые завершились уничтожением армий маршала Тимошенко.

В июне немцы нанесли второй тяжелый удар, который расколол фронт русских надвое. Немецкие армии ринулись к Воронежу, захватили его и форсировали Дон, создав плацдарм на левом берегу реки.

Ближе к нам немцы форсировали Донец и заняли Крупянск. Наш фронт продвигался по другому берегу реки. Изюм был окружен через два дня после начала наступления. Были заняты исходные позиции для большого осеннего наступления.

Дивизии, которые наступали по степи, были отправлены обратно в тыл, чтобы немного отдохнуть (единственная неделя отдыха, которую мы получили за все время пребывания на Восточном фронте). Недолгий марш привел нас к месту отдыха в деревню в 30 километрах от Славянска.

***

Мы отдохнули очень хорошо. Была устроена торжественная церемония награждения Железными Крестами героев битвы на Донце. Генерал Рупп лично прибыл, чтобы вручить награды. Он командовал прославленной 97-й егерской дивизией, сформированной в Тироле. Среди этих солдат мы провели несколько незабываемых месяцев.

Мы получили все, о чем только могли мечтать. Дивизионный оркестр развлекал нас по утрам концертами, а вечером автобусы отвозили нас в кино.