«Эскадрон смерти» из космоса. Звездные каратели

— Видите ли, несмотря на различные защитные меры, принятые моими предками, Хель медленно, но верно убивала их. Не спасали ни системы очистки, ни полностью изолированные поселения и оранжереи. Тогда руководство колонии решило наплевать на запрет генной модификации человека. Естественно, что делалось все тайно. Беременным женщинам под видом лекарств и различных пищевых добавок стали выдавать специальные препараты, вызывающие постепенные изменения в генотипе еще на стадии эмбриона. На плановых медосмотрах всем остальным вводили иные разновидности препаратов-модификаторов. На счастье врачей, Земной Союз вскоре залихорадило, и чиновникам, надзирающим за ограничениями в научной сфере, стало не до нас. Можете себе представить, каково было первым колонистам и их детям! Без этих изменений смертность новорожденных оказалась бы чудовищной… Как и происходило в первые после высадки годы.

Лея грустно покачала головой, глядя в глаза лейтенанту, и продолжила:

— В первом поколении только один ребенок из трех рождался живым. Из этих детей половина слишком серьезно болели, чтобы стать нормальными членами общества. К тому же колонисты не могли тратить лишние ресурсы на поддержание угасающих жизней. Так что мои предки активно практиковали эвтаназию и отправляли слабых и больных обратно к Богу.

Лейтенанта вместе с переводчиком передернуло. Сделав вид, что не заметила, девушка продолжила:

— Видимо, тогда у кого-то из медиков колонии не выдержали нервы и он или она нашли силы и возможности и провернули аферу с модификацией генома человека.

— Из-за этого у вас такая странная внешность? — чуть хриплым голосом произнес лейтенант, а переводчик перевел.

— Нет, своей внешностью я обязана совсем другим людям. Дайте минутку.

— Зачем? Опять для обдумывания очередного вранья?

— Нет, товарищ лейтенант, я должна вспомнить все, что мне известно. Правда, известно мне не так уж и много. Где-то в конце двадцать третьего столетия, а может, в начале двадцать четвертого — точных данных у меня нет — на Дальнем Востоке, частично контролируемом Китаем, один гений от науки собрал большое количество женщин и занялся евгеническими и генетическими экспериментами над людьми. Женщин из населения Сибири, большинство которых составляли русские и китайские девушки, он превратил в родильные машины…

Лейтенант нетерпеливым жестом прервал рассказ девушки.

— Ты сказала, что Сибирь была территорией Китая? — чувствовалось, что он еле сдерживает себя. — А как же Советский Союз?

Пожав плечами, Лея ответила:

— Насколько мне известно из школьного курса и обучающих программ, такой страны на тот момент уже не существовало.

Видя, что контрразведчик близок к срыву, Лея поспешно продолжила:

— Я не в курсе, что тогда случилось и кто приложил к этому руку. Мне только известно, что большая часть Сибири в двадцать первом веке отошла к Китаю, а Курильские острова с Сахалином — Японии.

Лейтенант все-таки взял себя в руки, но по-прежнему сверлил «гражданку Маклауд» злым взглядом. Пожав плечами в ответ на неадекватно обостренную, по ее мнению, реакцию офицера, Лея продолжила:

— Так вот, у этого сумасшедшего гения что-то получилось, и появились такие, как я. В середине двадцать шестого века всех подвергшихся изменениям, правда оказавшимися недостаточными для выживания, отправили на мою родину. На Хель. Планета превратилась в гигантский полигон, совмещенный с исследовательским комплексом и военной базой. Для какой цели — мне это неизвестно. Хель оказалась суровой матерью, и все неизмененные погибли очень быстро. Не без помощи моих дальних предков.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Подмосковье. Военный аэродром. 5 ноября 1977 года. 9 часов 50 минут

Падающая в небе звезда быстро увеличивалась в размерах, светя все ярче и ярче. Вот уже стало возможным различить в ней спускающийся на огненном столбе неизвестный аппарат обтекаемых форм. С рокочущим грохотом зависнув над взлетно-посадочной полосой аэродрома, он выпустил четыре лапы-опоры и плавно опустился на бетон. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих плит покрытия и негромким гудением пламени. Если резино-битумная мастика, залитая в швы между бетонными плитами в районе посадки, выгорела сразу, то вокруг севшего космического корабля пожар только набирал силу. Руководитель аэродромной службы, матерясь про себя при виде того, во что превращается его аэродром, вызвал пожарных, сразу по приезде принявшихся заливать пеной горящую мастику. Бетонные плиты, не выдержав температуры, созданной раскаленными газами, вырывавшимися из дюз корабля, пошли мелкими трещинами. Каких-то десять минут, и о пожаре напоминала лишь пена вокруг инопланетного корабля да потеки копоти на его бортах.