«Если мир обрушится на нашу Республику»: Советское общество и внешняя угроза в 1920-1940-е гг.

Этот вывод можно подтвердить конкретным примером: в ноябре 1944 г. Челябинский горком ВКП(б) указал, что в качестве иллюстративного материала к докладу И.В. Сталина о XXVII годовщине Октябрьской революции следует использовать данные о высадке союзников, о ходе военных действий, тексты договоров и пр., а также «в крупном плане рекомендуется выполнить портреты руководителей трех великих держав — тов. Сталина, Черчилля и Рузвельта на фоне победоносно развивающихся государственных флагов союзных держав». Подобная наглядная агитация, тем более на провинциальном уровне, в годы войны представляла собой скорее исключение, чем правило^{604}.

Успехи союзников воспевал в стихах Демьян Бедный; Илья Эренбург писал в октябре 1944 г.: «Мы не одни теперь в борьбе, и, узнав поближе наших друзей, мы научились их ценить. Наши летчики гордятся своими английскими и американскими товарищами, которые наносят врагу суровые удары. Наши пехотинцы уважают англичан, выдержавших в Голландии тяжелые бои. Вся наша армия горда победами союзников на Западе, и весть о падении Аахена мы приняли радостно, как нашу победу»^{605}.

Вместе с тем коренной перелом в ходе военных действий уже в 1943 г. заставил советское руководство задуматься об очертаниях послевоенного мира и будущем межсоюзнических отношений, что также нашло отражение в пропаганде.

Конечно, некоторые нюансы к тому времени определились. Так, в приказе главы Главлита Н.Г. Садчикова от 10 сентября 1942 г. содержалось указание: «Абиссинию, Албанию, Австрию, Чехословакию и Польшу показывать на географических картах самостоятельными государствами в границах до оккупации их Италией и Германией»^{606}. Любопытна, однако, дата приказа — то ли бюрократическая машина просто не поспевала за ходом событий (да и новые карты мира в 1941–1942 гг., видимо, издавались нечасто), то ли советское руководство долго не могло решить для себя, являются ли вышеупомянутые государства самостоятельными и, главное, ставить ли об этом в известность советский народ.

Современные исследователи отмечают появление в 1943 г. «симптомов известной жесткости в отношении союзников, особенно в вопросах, связанных с послевоенными перспективами, с определением судеб стран и народов, освобождающихся от фашистской оккупации»^{607}. Советская пропаганда получает указания об усилении ее «наступательного характера» — в первую очередь в отношении союзников по антигитлеровской коалиции^{608}. По свидетельству очевидца, в декабре 1942 г. руководитель Совинформбюро С.А. Лозовский «собрал писателей, работающих в Совинформбюро, и ругательски ругал перед ними союзников и, в частности, Англию, называя их и некультурными, обманщиками и т. д.»^{609} Выступления Лозовского произвело настолько большое впечатление, что среди интеллигенции возникли предположения о серьезном конфликте с Англией.

Именно в 1943 г. было решено создать новый двухнедельный журнал «Война и рабочий класс» (с 1945 г. — «Новое время»), чтобы иметь возможность критически высказываться в адрес союзников, не давая повода для официальных претензий. Формально журнал считался профсоюзным изданием, однако фактическим его редактором был нарком иностранных дел В.М. Молотов. Как вспоминает бывший помощник Молотова В.М. Бережков, «я мог видеть, как тщательно не только он [Молотов — авт.], но порой и Сталин дозировали критические статьи»^{610}.

Одновременно было принято решение закрыть журнал «Интернациональная литература». Каковы бы ни были мотивы такого решения, советской общественностью оно было истолковано однозначно. В своем дневнике (запись от 23 февраля) писатель В.В. Иванов свидетельствует: «Вечером зашел Б.Д. Михайлов[57]. В международной обстановке изменений нет, разве что наши отношения с союзниками становятся все холоднее. Закрыта “Интернациональная литература”[58], поскольку, мол, этот журнал стал англо-американским — “а это нам не нужно”»^{611}.

Интересно, что одной из примет изменения курса по отношению к союзникам Ф. Баргхорн счел появление в советской прессе, начиная с 1943 г., и прежде всего в специальных изданиях, аналитических статей о внутриполитической ситуации на Западе, в частности в США^{612}. До этого подобные сюжеты затрагивались лишь вскользь.

Впрочем, справедливости ради нельзя не отметить, что подобные изменения наметились и в пропаганде союзников. Советская сторона имела достаточно подробную информацию о различных планах, разрабатываемых союзниками уже с 1943 г., основная политическая цель которых «сводилась к предотвращению распространения влияния СССР в Европе и обеспечению для США и Великобритании решающего голоса на мирной конференции»^{613}.