«Если мир обрушится на нашу республику»: Советское общество и внешняя угроза в 1922–1941 годах

Подготовкой материалов, отражающих общественные настроения, занимался созданный в 1921 г. Информационный отдел ОГПУ; впрочем, материалы для него представляли и другие отделы, например особый, секретный, контрразведывательный, восточный и др. (в 1931 г. информационный отдел вошел в состав секретно-политического отдела). В годы войны его функции выполняло Третье управление НКВД СССР.

Существовал весьма многочисленный аппарат осведомителей. Были созданы «в каждом государственном, общественном, кооперативном и частном учреждении или предприятии, а также в вуз и там, где это представляется возможным» бюро содействия ГПУ, члены которых должны были систематически собирать информацию о всякого рода явлениях антисоветского характера, периодически представлять в ГПУ сводки о политическом состоянии личного состава учреждения или предприятия и т. д.[43]

В дневнике одного из бывших осведомителей НКВД, сохранившемся в «Народном архиве», есть такая запись за 1934 год: «Вчера был в НКВД… 3 основные установки в моей работе. О настроениях масс по поводу революционного движения в Испании. Октябрьские торжества и разговоры. Не подготавляется ли покушение на Сталина…»[44]

.

Количество осведомителей, завербованных органами ОГПУ-НКВД в 20–30-е годы неизвестно до сих пор. Существуют различные, как правило, преувеличенные оценки относительно масштабов агентурной сети. Однако соответствующие документы остаются под грифом «секретно»; более того, у части публикаторов есть тенденция даже упоминания о существовании агентуры (например, в информационных сводках) рассматривать как «раскрытие методов оперативной работы» и вычеркивать из документов. Впрочем, некоторое представление о масштабах агентурной сети могут дать отрывочные свидетельства: так, осенью 1941 г. часть агентурной московской сети была переведена на нелегальное положение на случай занятия города и области немцами. Эта часть составила по Москве 553 чел., по области 123 чел., всего 676 чел. По свидетельству Н. А. Ломагина, в годы войны в действующей армии численность осведомителей особых отделов составляла примерно 3 % личного состава (в частности, в войсках Ленинградского фронта это составляло около 15 тыс. человек)[45].

Что касается «объектов» внимания, дело обстоит следующим образом. В годы нэпа председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский предлагал, в частности, следующее: «Надо всю интеллигенцию разбить по группам. Примерно: 1) беллетристы, 2) публицисты и политики; 3) экономисты (здесь необходимы подгруппы: а) финансисты, б) топливники, в) транспортники, г) торговля, д) кооперация и т. д.); 4) техники (здесь тоже подгруппы: 1) инженеры, 2) агрономы, 3) врачи, 4) генштабисты и т. д.); 5) профессора и преподаватели и т. д. и т. п. Сведения должны собираться нашими отделами в отдел по интеллигенции. На каждого интеллигента должно быть заведено дело [курсив мой. – А. Г.

] Каждая группа и подгруппа должна быть освещаема всесторонне компетентными товарищами, между которыми эти группы должны распределяться нашим отделом. Сведения должны проверяться с разных сторон, так, чтобы наше заключение было безошибочно и бесповоротно, чего до сих пор не было из-за спешности и односторонности освещения»[46].

Сведения о настроениях интеллигенции время от времени попадали в качестве отдельного раздела в информационные сводки ОГПУ. Но, несмотря на указания Дзержинского, на практике особой важности настроениям этой «прослойки», как правило, не придавалось: так, в информационном сообщении ОГПУ по Уралу за июнь – август 1927 г. подчеркивалось: «О настроении интеллигенции как по отношению к войне, так и внутрипартийному положению никаких материалов не имеется. В этом отношении надо сказать, что учета настроений этой социальной группы не велось и не ведется в настоящий момент»[47]. В апреле 1924 г. Секретариат ЦК утвердил временное положение об информотделе, который состоял из подотделов: разработки местной информации; центральной информации; общего. Главная задача: «вовремя подмечать и улавливать потребности и настроения партии, рабочего класса и крестьянства». Бросается в глаза, что интеллигенция в этом перечне отсутствует.

Гораздо более подробно освещались настроения рабочих и крестьян[48].