Есть ли жизнь после Путина

«Ну тогда и я не могу», – возможно, ответил Владимир Владимирович. Ты же, мол, видишь, что меня эти ополченцы ну никак не слушаются, говори с ними сам.

После чего Петр Алексеевич, поразмыслив, отправился прямиком в Брюссель искать управу на Владимира Владимировича, чтоб приняли в ЕС «действенные меры». Которые по большому счету упираются в простой вопрос: кто готов воевать за Украину?

Санкции рано или поздно либо кончатся, либо озлобят «наказываемую сторону» уже до полной невменяемости, что сделает их бессмысленными. А вопрос этот останется.

«Гибридная» война хороша лишь по сравнению с открытой. Но и она не может длиться долго. Возникает своя внутренняя логика, вполне военная. Удары, контрудары, появление новых боевых задач, вовлечение новых сил. Нацеленность на победу. Озверение. Потери и желание отомстить. И самое главное – полевые командиры, отвязавшиеся от прежних штабов.

Нынешняя «гибридная война» плоха тем, что из нее нет плана выхода, поскольку изначально не было четко обозначенных и, главное, осознанных целей. Что должно стать «победой» в этой странной войне? Тактические цели все время меняются. Неизменной остается лишь мотивация: показать им «кузькину мать», чтоб нас уважали. В принципе пока презентация «матери» впечатляет, но эта «мать» не может быть самоцелью.

Процесс войны обретает самодовлеющий характер, что предопределяет дальнейшее сползание ее от «гибридной» к настоящей.

Идет «гонка преследования»: очередной выплеск «гибридной войны» вызывает ответ Запада в виде новой волны санкций. Однако при этом никакой «большой сделки» по Украине не просматривается и Западом не предлагается.

Там тоже не вполне ясно с целеполаганием: отыграть назад к 2013 году? Нереально. Если на тему учета интересов России в части соглашения об ассоциации Украины и ЕС хотя бы соглашаются говорить, то касательно перспектив вступления Украины в НАТО из Брюсселя доносятся ободряющие отклики, что, мол, и такое возможно.

Интересы России как бы признаются на словах. Но к «новой Ялте» никто не готовится.

Подразумевается иное (и именно эти настроения чаще всего и прорываются в высказываниях европейских политиков, не говоря об американских): «Этот Путин вздумал, что он может крутить колесо истории, куда ему вздумается. За нами вместе с Америкой – больше трети мирового ВВП, за ним – немногим больше трех процентов. Мы ему это не позволим. Видали мы в Европе таких!». Это, в свою очередь, дает сепаратистам на юго-востоке все новые приливы «симпатий» через дырявую российско-украинскую границу.

Запад, вводя санкции, делал до сих пор это дозированно, исходя из того, что парни из Москвы, поселившиеся в другой реальности, как-то вернутся в реальность, совпадающую с тем, как ее понимают в Брюсселе и Вашингтоне. Притом на следующий раз тоже надо что-то оставить, чтобы было чем угрожать, если они, упрямцы, не внемлют.

Однако происходит обратное: у парней нарастает военный азарт и ожесточение. Особенно у самого главного. Он вообще блестящий тактик. А рассудочность все более уступает место логике схватки: тебя ударили – бей в ответ. Рано или поздно настанет момент, когда возникнет эйфорическое чувство, что терять, собственно, уже нечего. И в мозгах начнет звучать мотив «Врагу не сдается наш гордый «Варяг».

При этом не надо думать, что на Западе, в том числе в Европе и уж точно не в Америке, правят бал сплошь прагматики, высчитывающие на счетах цену каждого своего хода. Логика противостояния на манер «пацанской распальцовки» вполне может начать доминировать и в действиях зарубежных политиков. Уже, похоже, начинает. Соображения экономической целесообразности могут уступить политическим эмоциям.

Тем более что накручивающий истерию маховик СМИ крутится, публика ждет новых серий, пребывая в уверенности, что драма этой непонятной Украины их лично не коснется, а будет всем happy end.

Глава Еврокомиссии Баррозу на субботнем саммите ЕС говорил, что ситуация на Украине может пройти «точку невозврата». Разве она уже не прошла?

Однако противоборствующим силам (Москве, ополченцам, ЕС, Киеву и США) кажется, что в этой странной войне, как в какой-нибудь компьютерной стрелялке, успех может быть внезапным и окончательным. Он буквально уже за углом. Когда прозвучит «бинго!» – и ты победитель. Еще вчера «чуть было» не взяли Донецк и Луганск. Сегодня уже «вот-вот» могут потерять Мариуполь. Тогда возникнет идея «дожать санкциями». И тогда точно будет «бинго!».

Пока кажется, что вот стоит ополченцам продержаться до октября, а там наступит отопительный сезон, и все станут враз сговорчивее. Возможно. Особенно если бы октябрь настал уже завтра, минуя сентябрь.

Вспоминая, какими темпами ситуация докатилась до своего нынешнего уровня, когда против России грозят ввести уже такие санкции, которые в финансовой области (самой чувствительной) близки по типу к антииранским и в короткое время изменят всю ее экономику до неузнаваемости, можно предположить следующее.