Эти разные, разные лица

- Я вышла замуж еще будучи в театре УМЗП, в 28-м году. Петр Петрович Мартынов-Ильенко был актером, причем старше меня на 24 года. Так как я рано лишилась отца, то относилась к Петру Петровичу уважительно и звала его "папочкой". Через два года у нас родился сын Борис. Родился он "в сорочке" - с двумя макушечками. По этой примете должен был стать счастливым. Не знаю, счастлив ли он, но то что талантлив - бесспорно. Будучи инженером, он постоянно работал в самодеятельном театре. Переиграл всех героев, а к шестидесяти годам перешел на возрастные роли. Но тут надо оговориться, что в четыре годика он почти потерял слух, поэтому и работал в специфическом театре, который со временем вылился в профессиональный Театр мимики и жеста.

А перед самой войной я встретила изумительно красивого человека, которого полюбила на всю жизнь. Это был актер Георгий Барышников, с которым мы играли в одном спектакле. Я стала просить своего пожилого мужа дать мне развод, но он не соглашался. А тут - война. Дорогой мой человек, которого я любила больше жизни, ушел на фронт, а я осталась в Москве ждать ребенка. 5 сентября 1941 года я родила дочь, которую назвала Любовью, в честь нашей любви. Петр Петрович удочерил ее и полюбил, как родную.

- Барышников - очень уж знаменитая фамилия. К знаменитому танцору не имеете отношения?

- Как же! Георгий - родной дядя Михаила Барышникова, того самого танцора. Брат его отца.

Георгий ушел на фронт и пропал без вести. Причем у него была бронь, но он все равно решил идти воевать: "Я должен, Капочка! Немцы замучили моего отца в империалистическую, и я обязан идти мстить".

Война перевернула всю мою жизнь. Я работала в Москве и Подмосковье, обслуживала госпитали, выезжала с бригадой на фронт, работала под Москвой культработником, сама издавала газеты-"молнии", громя в них нерадивых колхозников, часто рискуя своей жизнью и жизнью сына, которому мстили деревенские парни. Дежурила на крышах, туша зажигалки, рыла окопы - да все, как и весь народ. Все ради Победы. Несколько дней даже была у партизан под Москвой. Но это особый рассказ.

А после войны я решила разыскивать Георгия.

- Вы надеялись, что он жив?

- Я не верила, что он погиб. Сердце подсказывало - жив! Но где он? Может быть, в лагерях? Ведь Сталин всех, кто попадал в плен к фашистам и бежал, ссылал в Сибирь. Может, и Георгий там?

Муж мой уже умер. Я пошла к Охлопкову: "Коленька, милый, прошу тебя: отпусти!.." Он заупрямился: "Но ты же должна играть Констанцию в "Обыкновенном человеке"! Большая роль, премьера на носу!" - "Нет, не могу ничего играть! Я должна разыскать его!" И вместе с дочуркой поехала на север, в Алдан. Затем в Якутск, Инту, Рыбинск... Наигралась на всю жизнь! От Мерчуткиной до "Мачехи" Бальзака. Мне так хотелось поскорее перейти на характерные, возрастные роли! Я терпеть не могла старых актрис, которые молодились. Пусть лучше про меня говорят "эх, хороша, но молода!", чем "хороша, да стара!".

- Ваши поиски не увенчались успехом?

- Нет. Причем постоянно приходили из НКВД и говорили: "Капитолина Ивановна, а почему вы к нам не приходите, ничего не просите? Улучшить бытовые условия, зарплату повысить?" А подлецов много тогда было, особенно среди бездарных актеров. Я же решила сначала всех покорить, а потом узнать про Георгия. И когда в том же Алдане все начали ходить "на Ильенко", я решилась. Пришла и говорю: "Не прошу отпустить, а хочу только узнать, есть ли здесь Барышников Георгий Михайлович?" Оказалось - нет.

Из Алданского театра я переехала в Якутский, потом у меня в Москве заболел сын, и я вернулась. Через некоторое время поехала в Инту, и только в 1960 году я закончила поиски. Так и не найдя своего любимого...

- Ваша дочь не увлеклась актерской профессией?

- Любушка мечтала о театре с детства. После школы она поступила в ГИТИС, хотя прошла по конкурсу и в Школу-студию МХАТа. Потом была принята в Московский театр имени Ермоловой, репетировала роль Джоан Конвей в пьесе Пристли "Время и семья Конвей", но накануне премьеры ее по телефону отозвал муж к себе в Астраханский театр драмы. Там она играла героинь, затем работала в театрах Рязани, Ирбита, со временем перебралась в Москву, но предпочла работать в одной из студий - таких маленьких театров развелось в столице много. И что удивительно: она не хотела идти во МХАТ к Ефремову. Она предпочитала играть много, что в этом театре практически невозможно. Таким образом, она повторила мою ошибку 27-го года.

- А как вы попали в "Современник"?