Эти разные, разные лица

- Ой, постоянно. На экзамене по сценографии мы должны были исполнять танцы разных народов. При этом костюмы между выходами надо было менять быстро-быстро, чтобы не утомлять комиссию и зрителей. Помню, перед казахским танцем я скинула юбку, надела тюбетейку с пером и понеслась на сцену. Вышло нас шесть девушек - а в зале хохот. Мы и рады: вот как нас принимают! Садимся в кружок и начинаем якобы "молотить рожь"... И тут я замечаю, что вокруг всех девушек образовались красочные круги из юбок, а вокруг меня - нет. О ужас! Я забыла надеть юбку! Весь зал замер: "Сейчас она с позором убежит". Но я это просекла и гордо "домолотила рожь" до конца.

Почему-то бытует мнение, что все комики - мрачные люди в жизни. Я совершенно не такая. Я очень люблю смешить. На тех же застольях я лезу везде, меня не унять. Очень люблю смеяться - видите какие у меня глубокие морщины около рта? Это от хохота. Я и людей таких же люблю.

- Будучи студенткой вы тоже смешили окружающих?

- Вот тут все оказалось сложнее. Я еще не успела приехать в Москву, как уже поползли слухи, что взяли какую-то невероятно смешную студентку. Говорят, из Ленинграда даже телеграмма пришла: "Везем жемчужину смеха". И все ждали от меня чего-то необыкновенного, что я войду и все упадут. А меня, как человека эмоционального - что со мной тогда случилось, не знаю в тот период взволновала тема войны. Почему? То ли фильм какой посмотрела, то ли книгу прочла, то ли была потрясена стихотворением Симонова "Убей его", но сейчас я вспоминаю об этом с ужасом. Когда меня попросили что-нибудь прочесть и заранее стали улыбаться, я вдруг встала и начала: "Если дорог тебе твой дом, где ты русским выкормлен был..." И потом как закричу: "Убей его!" Все обалдели. "Ничего себе - комедийная артистка!"

Но в целом первый курс прошел замечательно. На экзамене мы делали очень смешной этюд с Петей Фоменко - он давал мне деньги в долг, а потом приходил их требовать обратно. Хохотали! На экзамене по манерам я изображала великую певицу, а он профессора, и мы должны были показать, как эти люди должны садиться, как ходить, как есть. Петя был тогда безумно смешным молодым человеком. А где-то на втором курсе меня спросили: "Что ты хочешь играть на экзамене?" Куда меня тогда тянуло - не знаю. Можно сказать, я всю карьеру себе испортила. "Я хочу сыграть мать семейства! Благородную женщину!.." И мне дали что-то из Шолохова. Я напудрила себе голову, чтобы казаться седой, и рыдала-плакала над каким-то трупом. Конечно, кроме хохота, не вызвала никаких эмоций. На одном из самых последних экзаменов я снова играла мамашу - на этот раз Бальзаминову. Так что я в Школе-студии МХАТа не раскрылась как актриса. Все время играла что-то скучное, а не то, что даровано мне Богом,- не гротеск и не каскад. Да и сейчас я не раскрыта. Могла бы стать хорошей клоунессой, но уже поздно. В театре я работаю прекрасном, очень его люблю, люблю все свои роли, но я все равно не на своем месте. Мне бы в Театр сатиры, в Театр комедии.

- С какого года вы в Александринке?

- Ну, будем считать, с 80-го. Закончив московский институт, в Ленинграде я была, конечно, дамой неизвестной. Я показывалась во многие театры. Это было ужасно. Игорь Владимиров как-то мне сказал: "Знаешь, деточка, приходи ко мне лет через... тридцать. Ты будешь Корчагиной-Александровской. Я тебе это предсказываю. И вот тогда ты мне будешь нужна. А сейчас у меня нет для тебя ролей".

Ну, он был прав. Кому нужна характерная девица? Ролей таких, действительно, почти нет.

- Ну и как сейчас вы себя чувствуете? Корчагиной-Александровской?

- Ой, нет. Я слишком скромный человек. Я себя никем и ничем не чувствую. И даже эта штука, которую вы мне подставили под нос, меня крайне смущает, вот я и несу всякую чушь. Я была и останусь самой собой. Так что нет у меня таких поползновений.

- После долгих скитаний вы оказались в Театре юного зрителя. Как принял вас легендарный ленинградский ТЮЗ?

- Прекрасно. Члены худсовета были все молодые, талантливые, без всякой заносчивости и напыщенности, смеялись, реагировали, в конце даже обняли меня. Так что они приняли меня довольно сердечно и взяли к себе в театр. Но потом эти семнадцать лет прошли... Не то что в пустую... Ну там же ролей совсем не было. Я, конечно, с удовольствием и пень играла, и ворону, но росла-то я мало. Что там сыграешь? Просто любишь театр, любишь коллектив.

- А первый опыт работы в кино вы помните?