Читаем Эти разные, разные лица полностью

Николая Ивановича не стало на православное Рождество. На восемьдесят седьмом году он ушел тихо и незаметно. Никогда не был истово верующим, в церковь не ходил. А тут попросил сестру перекрестить его... И умер. Когда старушки в морге украшали гроб цветами, по телевизору шла комедия с его участием – «По семейным обстоятельствам». Кто-то сказал об этом, и все заплакали.

Николай Парфенов сыграл всего одну главную роль – совсем еще молодым артистом он вышел на сцену Театра имени Моссовета в образе Митрофанушки в «Недоросле». Однако за долгие годы работы в кино и театре Николай Иванович не помнил случая, чтобы он скучал без дела или томительно ждал новой роли. Он стал одним из самых снимаемых актеров отечественного кино, истинным королем «эпизода». Хотя жизнь Парфенова поначалу складывалась так, что он и сам вполне мог стать «недорослем».

В селе Сергеевы Горки Владимирской губернии семья Парфеновых была самой дружной и довольно обеспеченной. Отец плавал по Волге в должности помощника капитана, мать растила детей. После революции отца поставили во главе льномяльного завода в городе Коврове, но вскоре он неожиданно умер. Семья осталась без кормильца – на руках у матери оказались шестеро детей, старшему из которых было всего четырнадцать лет, да старенький дед. Помощи ждать было неоткуда, и Парфеновы дружно взялись за хозяйство сами. Кто готовил, кто колол дрова, кто складывал сено. Мать со старшими сыновьями, Борисом и Николаем, ежедневно уходила в поле. Семилетняя Антонина работала у соседей нянькой. Но в 30-м году в селе началось раскулачивание, и всю свою классовую ненависть земляки обрушили почему-то на Парфеновых. На собрании сельсовета было решено выслать их за пределы области. Семья задумалась о своем будущем. Договорились разъехаться – кто к тетке во Владимир, кто в Москву. В результате выслали одну мать – на северные торфразработки. (Когда она вернулась, осталась жить у Николая Ивановича в Москве).

В столицу приехали Борис и Николай, устроились арматурщиками на завод «Серп и молот». Но и братья, и сестры Парфеновы мечтали получить образование. Ни на минуту не забывая друг о друге, они решили учиться по очереди. Сначала в институты пошли младшие, а старшие тем временем зарабатывали деньги. Потом – наоборот. В результате Борис окончил Пединститут имени Крупской, занял на олимпиаде по математике третье место в Москве и стал директором сельской школы. Мария училась на химфаке МГУ, затем пришла на работу в Военно-артиллерийскую академию имени Дзержинского и стала первой женщиной, защитившей там диссертацию. Антонина тоже окончила МГУ, во время войны преподавала в сельской школе химию, биологию и немецкий язык, затем пошла работать на фармацевтический завод, была главным технологом. Евдокия увлеклась историей. Одна лишь Анна не стала учиться – заявила, что будет заниматься только семьей.

Что же касается Николая Парфенова – он мечтал посвятить себя искусству.

«Однажды я прочитал в газете, что при Театре имени Моссовета есть школа, где учат на артистов, – вспоминал Николай Иванович. – И я туда поступил. Но как! Меня прослушивала комиссия во главе с самим руководителем театра Любимовым-Ланским. Это был суровый мужчина в старомодном пенсне на длинной цепочке. А я что из себя представлял – деревенский паренек с говорком на „о“. Решил читать своего любимого Маяковского. Встал перед комиссией и гаркнул прямо на ее председателя: „Профессор! Снимите очки-велосипед!..“ Евсей Осипович захохотал так, что пенсне слетело с носа. Меня тут же остановили и сказали: „Вы свободны, позвоните“. Я страшно обиделся и решил, что это провал. Но все-таки через день позвонил. Каково же было мое удивление, когда голос в телефонной трубке мне сообщил, что я принят».

На самом же деле в приемной комиссии на него никто не обратил должного внимания. «Зачем нам такой неотесанный?» – спросил кто-то из мастеров. «Да как же его не принять, если он даже МЕНЯ рассмешил?!» – воскликнул Любимов-Ланской. И судьба паренька была решена.

Николай Парфенов начал учиться и уже с первого курса играл в спектаклях Театра имени Моссовета. Сначала это были эпизоды, роли незначительные, проходные, затем более глубокие и интересные. Тогда же, в начале тридцатых, он сыграл Митрофанушку в комедии Фонвизина. Эта роль и открыла Парфенову дорогу в настоящее искусство. Актер выходил на сцену в окружении таких мастеров, как Фаина Раневская, Любовь Орлова, Ростислав Плятт, Вера Марецкая, Николай Мордвинов, наблюдал за ними из-за кулис и учился-учился-учился.

Учителями Николая Парфенова были не только корифеи сцены и экрана, но и обыкновенные прохожие, работники сферы обслуживания, продавцы – он впитывал из жизни человеческие характеры. Главным «учебным заведением» для него стал... рынок. Николай Иванович приходил туда постоянно, бродил по торговым рядам и наблюдал за людьми.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кино
Кино

Жиль Делез, по свидетельству одного из его современников, был подлинным синефилом: «Он раньше и лучше нас понял, что в каком-то смысле само общество – это кино». Делез не просто развивал культуру смотрения фильма, но и стремился понять, какую роль в понимании кино может сыграть философия и что, наоборот, кино непоправимо изменило в философии. Он был одним из немногих, кто, мысля кино, пытался также мыслить с его помощью. Пожалуй, ни один философ не писал о кино столь обстоятельно с точки зрения серьезной философии, не превращая вместе с тем кино в простой объект исследования, на который достаточно посмотреть извне. Перевод: Борис Скуратов

Владимир Сергеевич Белобров , Дмитрий Шаров , Олег Владимирович Попов , Геннадий Григорьевич Гацура , Жиль Делёз

Публицистика / Кино / Философия / Проза / Прочее / Самиздат, сетевая литература / Юмористическая фантастика / Современная проза / Образование и наука
Тарковский. Так далеко, так близко. Записки и интервью
Тарковский. Так далеко, так близко. Записки и интервью

Сборник работ киноведа и кандидата искусствоведения Ольги Сурковой, которая оказалась многолетним интервьюером Андрея Тарковского со студенческих лет, имеет неоспоримую и уникальную ценность документального первоисточника. С 1965 по 1984 год Суркова постоянно освещала творчество режиссера, сотрудничая с ним в тесном контакте, фиксируя его размышления, касающиеся проблем кинематографической специфики, места кинематографа среди других искусств, роли и предназначения художника. Многочисленные интервью, сделанные автором в разное время и в разных обстоятельствах, создают ощущение близкого общения с Мастером. А записки со съемочной площадки дают впечатление соприсутствия в рабочие моменты создания его картин. Сурковой удалось также продолжить свои наблюдения за судьбой режиссера уже за границей. Обобщая виденное и слышанное, автор сборника не только комментирует высказывания Тарковского, но еще исследует в своих работах особенности его творчества, по-своему объясняя значительность и драматизм его судьбы. Неожиданно расцвечивается новыми красками сложное мировоззрение режиссера в сопоставлении с Ингмаром Бергманом, к которому не раз обращался Тарковский в своих размышлениях о кино. О. Сурковой удалось также увидеть театральные работы Тарковского в Москве и Лондоне, описав его постановку «Бориса Годунова» в Ковент-Гардене и «Гамлета» в Лейкоме, беседы о котором собраны Сурковой в форму трехактной пьесы. Ей также удалось записать ценную для истории кино неформальную беседу в Риме двух выдающихся российских кинорежиссеров: А. Тарковского и Г. Панфилова, а также записать пресс-конференцию в Милане, на которой Тарковский объяснял свое намерение продолжить работать на Западе.На переплете: Всего пять лет спустя после отъезда Тарковского в Италию, при входе в Белый зал Дома кино просто шокировала его фотография, выставленная на сцене, с которой он смотрел чуть насмешливо на участников Первых интернациональных чтений, приуроченных к годовщине его кончины… Это потрясало… Он смотрел на нас уже с фотографии…

Ольга Евгеньевна Суркова

Биографии и Мемуары / Кино / Документальное