Эти разные, разные лица

– Бывали в театре. Когда я сыграла Любку Шевцову в «Молодой гвардии», меня критиковали. Писали: «Скворцова с большим удовольствием танцует на столе для немцев». Я потом подумала, что они правы. Но я всегда работала с удовольствием.

– Мария Савельевна, если бы вы могли что-то изменить в своей жизни, вы добились бы большего?

– Когда-то Шукшин мне сказал: «Мария Савельевна, вы не мелькайте, не мелькайте...» В том смысле, что надо играть большие роли, а не эпизодики. Но мне тогда уж сколько лет было! Не начинать же карьеру сызнова! Да и тяжело уже браться за главную роль, особенно если надо было куда-то ехать. «Как плохо, что вы пришли в кино так поздно!» Значит, Василий Макарович что-то во мне видел, значит, я что-то смогла бы.

Не знаю, как бы сложилась жизнь, если бы не война. Многое она прервала, поломала. Хотя в кино пробиться все равно было непросто. А скольких перестали снимать! И не только Ладынину или Алисову, но и поколение Ларионовой, Дружникова, Мордюковой. Трудно что-то предполагать...

– Есть актеры, которые испортили свою карьеру из-за собственного характера. А какой он у вас? Не задумывались?

– Характер? Ну, язык вот только меня подводит. Как только что плохое видела, так прямо в глаза и говорила. Сами понимаете, не каждому такое по нраву. За него и звания никакого не получила. Театр несколько раз подавал документы, а все мимо. Мне-то это было безразлично – я же понимала, что надо лебезить, заискивать. С художественным руководителем мы не очень дружили, поэтому меня и на пенсию спокойно отпустили. Так что я и без этого довольна. На улице подойдут, скажут теплые слова – и хорошо.

– А можете ли с ходу сказать, какой период жизни был у вас самым счастливым?

– Когда внучка родилась. Моя руководительница ролей мне тогда не давала, а я подумала: «Слава тебе, Господи! У меня теперь внучка, и не надо мне никакой работы.»

– У вас одна внучка?

– Одна. Сын умер в октябре 1991 года. Раньше него не стало моего мужа, Семена Михайловича, замечательного актера и удивительной скромности человека. Теперь у меня уже правнуки.

А так, что еще в жизни осталось? Лавочка у подъезда и телевизор. Смотрю новости, передачи, фильмы. Мне все интересно, от жизни стараюсь не отставать. Вот так.

Владимир ФедоровСамый маленький ядерный физик

Владимир Федоров не перестает удивлять. Иногда кажется, что он может все. Сняться в необычной для его внешности роли, сыграть в любом по жанру спектакле, написать книгу, собрать из хлама компьютер, протанцевать на дискотеке всю ночь, в очередной раз создать новую семью и подарить стране еще одного юного гражданина, наконец – дать разумное и доходчивое объяснение любому явлению, как научному, так и социальному. Он трудяга, он умница, он философ. Вся его жизнь, как у Мюнхгаузена, – подвиг.

Когда-то он был ядерным физиком, написал несколько десятков научных трудов. Сейчас работает в Московском театре «У Никитских ворот», играет в четырех спектаклях: «Ромео и Джульетта» (роль Аптекаря), «Фанфан-тюльпан» (Лебелье), «Невидимка» (Харстер) и «Два Набокова» (главная роль – Добсон). Среди главных увлечений его жизни – джаз, искусство абстракции и современная электроника.

Впервые я увидел Владимира Федорова в фильме «Через тернии к звездам». Помню, эта лента произвела на зрителей ошеломляющее впечатление своей необычностью: странные герои, мрачная планета, ужасающая пена, пожирающая все живое, горы трупов, причем и «плохих», и «хороших». Не говоря уже о том, что впервые в кино заговорила экологическая тема, оттого странной казалась пометка «фильм – детям». Но самым неожиданным стало появление главного злодея – некого Туранчокса, страшного фанатика, мерзкого гения. Когда он выскочил из-за стола и показался во весь рост, ахнули не только герои фильма, но и зрители: «Да он карлик!» Это было весьма эффектно.

Не знаю, для кого как, а для себя я открыл доселе неизвестного актера – Владимира Федорова. Уже потом я увидел его в более ранних работах: «Руслан и Людмила», «12 стульев», «Дикая охота короля Стаха», «Любовные затеи сэра Джона Фальстафа», «После дождичка в четверг». Узнал, что играет он в театре «У Никитских ворот», а до этого работал в НИИ, был ученым-физиком. Квартира у Федорова – нечто особенное. Его комната представляет собой настоящую лабораторию радио– и телеаппаратуры: тысячи проводов, инструментов, неведомых обычному человеку железяк и приборов.

– Эта комната всегда вызывала нездоровую реакцию у известных органов. Их не покидала надежда найти здесь что-нибудь компрометирующее меня, – поясняет Федоров.

– Кем вы сами себя считаете, Володя? И кино, и театр, и наука, и аппаратура. На полках – ваши скульптуры и абстрактные конструкции из металла. Кто вы?