Эти разные, разные лица

Будущий актер не забывал и про сцену. Сначала он играл в любительской армянской труппе при Нахичеванском драмтеатре, а затем случай привел его в знаменитую ростовскую Театральную мастерскую. Здесь в 1920 году началась профессиональная сценическая деятельность Георгия Тусузова. На этой сцене с ним выступали братья Шварц – Антон (будущий чтец) и Евгений (будущий драматург). Не обходилось и без нелепых ситуаций, в которые Георгий Баронович попадал постоянно. В пьесе «Иуда, принц Искариотский» он играл Зифа – коричневое чудище. Как-то пришлось выступать в незнакомом помещении, и Тусузов прежде всего поинтересовался, где можно будет потом смыть коричневую краску. Ему показали за кулисами бачок с водой. Закончив свой эпизод, актер отправился приводить себя в порядок. Забрел в какую-то комнатку и стал открывать все краны, какие увидел. Воды не было. Вдруг слышит, как со сцены бегут рабочие и кричат: «Какой болван включил над сценой дождь? Всех артистов заливает!» Не став разгримировываться, Егор бросился бежать через весь город, испугавшись расправы.

Подобных историй в жизни Тусузова было предостаточно. Если курьезы вдруг обходили его стороной, он сам шел им навстречу. Однажды Тусузову дали небольшую, но весьма элегантную роль, для которой ему выдали фрак. Актер очень долго прихорашивался, разглядывал себя в зеркале со всех сторон, предвкушая реакцию зрителей. «Что ты вертишься перед зеркалом?» – неожиданно раздался голос одного из коллег. «Сейчас мой выход», – небрежно бросил Егор. «Сейчас? – ехидно переспросил актер. – Да твой выход давно прошел!..» Так и не удалось Тусузову сразить зрителей своей красотой.

В 1921 году Театральная мастерская перебралась в Ленинград. Там она просуществовала один сезон и, не найдя помещения, распалась. Тусузов взял билет в Ростов, но по дороге, сделав пересадку в Москве, встретил знакомого актера Александра Кошевского, который руководил труппой под экзотическим названием «Нерыдай» Он предложил Егору остаться в столице и поработать в его театре. Тусузов согласился и поехал на вокзал продавать билет. Правда, там его арестовали, заподозрив в спекуляции билетами, но, разобравшись, отпустили.

«Нерыдай» – это было ночное кабаре с лучшими поварами, изысканной кухней и блистательными актерами. Здесь выступали Игорь Ильинский, Рина Зеленая, Михаил Гаркави, Марк Местечкин. Здесь, рядом с шикующими нэпманами, ужинали Асеев, Эрдман, Мариенгоф, Маяковский, Ардов, Галаджев, Иван Поддубный. Организовывая театр-кабачок «Нерыдай», Кошевский понимал, что сейчас нужно публике и как можно делать деньги. Он создал театр по своему вкусу и, разумеется, актерам и авторам платил сам. Споры велись постоянно, потому что каждая творческая личность хотела привнести в общее действо что-то свое, но «Нерыдай» и так имел успех и приносил немалые деньги. Тем не менее актеры «Нерыдая» тянулись к более художественным формам, перекраивая обычаи кабачка, стремясь делать программы не для жующих, а для слушающих. Постепенно им это начало удаваться. Тусузов увлекся пародиями. Рядом, в «Эрмитаже», с успехом шел иностранный номер «Угадывание мыслей на расстоянии мадам Дюкло». В «Нерыдае» быстро была создана пародия. Сеанс вел «профессор» (Местечкин), который подходил к присутствующим в зале и задавал вопросы, а «мадам Дупло» (Тусузов) с завязанными глазами, заранее зная, к кому он подойдет, отвечала быстро и точно.

– Мадам Дупло, кто этот человек? О чем он думает?

– Это Даревский, актер. Он думает, что он хороший актер.

Но главное – Георгий Тусузов был виртуозным конферансье. А в те времена быть конферансье означало уметь молниеносно реагировать на любые реплики из зала, мгновенно ориентироваться в ситуации, быть остроумнейшим человеком. Конферансье был не просто артистом, объявляющим номера, он был посредником между сценой и залом. Выход конферансье был тоже самостоятельным номером, потому что тут же начиналась игра со зрителями «вопрос – ответ», «выпад – отдача». Конечно, публика бывала разной, и довольно часто попадалась «паршивая овца», которая портила «все стадо». Однажды за Тусузова заступился Владимир Маяковский. Когда пьяные нэпманы подняли шум, стремясь сорвать довольно едкое выступление конферансье, Маяковский взревел басом: «Не мешайте артисту! Ваши головы для остроумия не приспособлены! Ими лучше мостовые мостить».

Затем Георгия Тусузова закружил вихрь прославленной «Синей блузы»:

Мы – синеблузники! Мы – профсоюзники!Нам все известно обо всем!Мы вдоль по миру свою сатиру,Как факел огненный, несем!

С завода – на завод, с фабрики – на фабрику, в переполненных трамваях. Одна рука цепко держит товарища, тучного и доброго Михаила Гаркави, в другой руке – чемоданчик с синей блузой и реквизитом. На подхвате – молодые и озорные Миша Жаров, Эмма Геллер. Девять лет отдал Тусузов агитационно-пропагандистской «Синей блузе». А 1 января 1934 года он стал артистом Московского театра сатиры.