Этнопсихологическая самозащита и агрессия

В глобальной этнозащите мы выделяем одну, которую считаем целесообразным назвать структурной этнической самозащитой. Мы знаем, что защитные механизмы и стратегии этноса, живущего в среде доминирующей нации, направлены против ассимиляции и ее агентов.

И вот, как только новая этническая группа, по каким-то причинам покинувшая родину своих предков, оказывается в среде многоэтнического общества с иерархической организацией, перед ней встает проблема самозащиты от агентов ассимиляции и их культуры. Этническая защитная тенденция особенно сильно выражена у первого поколения иммигрантов, которые являются носителями своей этнической культуры, т. е. этнофорами.

Есть несколько возможных стратегий самозащиты этноса и мы о них уже знаем. Одной из самых эффективных следует считать ту, которую мы здесь называем структурной самозащитой. Она выражается в том, что этнос создает свои органы управления, структурирует себя, создает общественные и политические организации, школы, церковь и т. п. Создавая свою разветвленную структуру, этносы превращаются в маленькие общества, самоуправляются и сохраняют себя.

Мы считаем, что структурная самозащита направлена не просто против ассимиляции вообще: она в первую очередь направлена против структурной ассимиляции, под которой М. Гордон понимает проникновение нового этноса (этнического меньшинства) в ассоциации и клики коренного (доминирующего) общества[67]. М. Гордон имеет в виду лишь проникновение в первичные группы коренного общества. Мы же считаем, что желание ассимилироваться у членов этноса может распространяться как на первичные, так и на вторичные, как на неформальные, так и на формальные группы. Этому желанию идут навстречу некоторые агенты ассимиляции: государственные учреждения (например, иммиграционные службы), различные общественные организации (например, профессиональные ассоциации) и т. п. Поэтому этнозащитная стратегия первого поколения иммигрантов направлена в целом против структурной ассимиляции на различных уровнях.

Во втором и последующих поколениях эта стратегия теряет свою силу и широкий охват: дети иммигрантов, получая образование по критериям коренной культуры, могут проникать во все формальные и неформальные структуры общества. Они начинают заключать смешанные браки, появляются бизнесмены и государственные служащие – выходцы из среды этнического меньшинства и т. п. Подобное ослабление структурной самозащиты мы наблюдаем, как уже должно быть очевидно из предыдущего изложения, в некоторых армянских общинах Запада.

Есть, однако, одна проблема, которая здесь должна быть упомянута. Дело в том, что ход построения структурной этнозащиты и ее последующих изменений очень сильно зависит не только от этнокультурных, но и от расовых различий двух соприкасающихся этносов. Чем заметнее эти различия, тем дольше сохраняются структурные блоки этой формы защиты. Более того, они со временем могут даже возобновляться и усиливаться. Данное явление мы видим, например, у афроамериканцев в США, у некоторых тюркоязычных народов монголоидной расы, живущих в России и у других этносов в различных странах мира.

Наконец, наблюдения показывают, что различным этническим или религиозным группам удается добиваться того, что у них ассимиляция реализуется на уровне вторичных групп, а на уровне первичных социальных групп они сохраняют свою самобытность. Это означает, что представители таких групп проникают в сферу бизнеса, государственной службы, в армию и т. п., однако сохраняют свои этнические семьи, религию и другие этносоциологические и этнопсихологические черты. В таком состоянии в настоящее время оказались, например, протестанты, католики и евреи (их религиозные общины), иммигранты из разных стран, живущие в США. Это означает, что данные группы осуществляют структурную самозащиту лишь на уровне первичных групп, а на уровне вторичных эта стратегия самозащиты у них ослаблена. Это позволяет им пользоваться теми возможностями экономических и политических свобод, которые предоставляются в американском обществе. При этом, как мы видели и как говорил М. Гордон, сохраняется структурный плюрализм. Однако те этносы, которые не сумели организовать эффективную структурную самозащиту, шли дальше по пути ассимиляции и потеряли свой культурный и структурный плюрализм.