Это был не сон

– Зачем? Сейчас они будут проверять все Валентинины связи, ясно, что ее из-за этого убили. Вот пусть и ищут в ее бывшей фирме, и потом в ее окружении, зачем она в Ливан ездила, а мужу сказала, что в Турцию.

– Она в Ливане была? – вскинулась я. – А про Вадима ты им сказал?

– Тогда и тебя надо вмешивать, а я не хочу.

– Почему?

Он посмотрел на нее со злостью. Неужели не понимает? В последнее время похолодало, и сегодня на ней под курткой был светло-лиловый свитер с высоким воротником и узкие черные брюки. Сейчас глаза ее тревожно потемнели и были цвета грозовых туч. Ого, на Балтике будет шторм!

Почему они всегда встречаются в особых опасных обстоятельствах, почему нельзя просто, чтобы она сидела рядом, улыбалась ему, болтала о пустяках. Или сходить погулять в Петропавловку…

Он тут же опомнился. Если бы не вся эта свистопляска, Таня на него бы и не взглянула. Такие женщины не для него, надо трезво оценивать свои силы.

Он рассердился. А для кого? С мужем она разошлась, и, судя по тому, с какой готовностью пришла знакомиться с тем подонком Вадимом, никого у нее сейчас нет. И все равно, она не для него. Как разозлилась тогда в метро, после их единственной ночи. И до сих пор не может ему эту ночь простить. Как объяснить ей, что тогда она пришла к нему сама и от нее исходил такой сексуальный призыв, что любой бы потерял голову, а ведь она ему понравилась еще до этого.

Татьяна поняла его сердитый взгляд по-своему.

– Послушай, я, конечно, виновата, что подставила Валентину. Все моя глупая болтовня, но ведь я их не убивала, что же ты на меня, как на врага? И почему, Кирилл, ты не сказал в милиции про меня?

Он отошел к дивану и сел, обхватив голову руками. Он устал, очень устал, ему безумно жаль Женьку, который погиб по нелепой случайности.

Мне стало невмоготу сидеть и смотреть, как он страдает.

– Вы давно были знакомы с Женей?

– С первого класса.

– Все это ужасно, мне очень его жаль.

Поскольку Кирилл никак не реагировал на мои слова, я отважилась погладить его по голове. Он перехватил мою руку и прижался к ней щекой. Сердце у меня забилось сильно-сильно. В чем мы провинились, что на нас посыпалось столько несчастий? Я обняла Кирилла и все гладила и гладила его по голове, как маленького. Наконец он тихонько отстранился.

– Послушай, я же все-таки мужчина и вообще живой человек. Я так долго не выдержу.

Я повеселела – раз вспомнил, что он мужчина, значит, немного очухался.

– У тебя есть вести от дочки? – спросил Кирилл, чтобы преодолеть возникшую неловкость.

– Пока нет, но думаю, там все в порядке.

– Я видел вчера у тебя ее фотографии, вы очень похожи.

– Да? – Я оживилась. – А вот посмотри на эту.

Я достала из портмоне мою самую любимую, где мы с Аськой вдвоем и действительно очень похожи.

– Идиот! – произнес Кирилл, рассматривая фото.

– Кто?

– Твой бывший муж. Бросить таких девчонок!

Комплимент был какой-то непонятный, но все же я решилась уточнить:

– Он не бросал, а просто мы разошлись. И теперь он снова женится.

– Вот я и говорю – кретин! – покачал головой Кирилл.

Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, я рассказала ему несколько смешных историй про Аську, потом собралась уходить.

– Кирилл, у меня к тебе предложение. Давай мы оба будем считать, что мы порядочные люди, и доверять друг другу. Ты поверишь, что я действительно потеряла память на тот несчастный день и ничего не помню. А я со своей стороны прошу прощения, что сильно накричала на тебя тогда в метро, наверное, это я сама во всем виновата, хотя до сих пор не понимаю…

– Не понимаешь, что тебя заставило это сделать, что ты во мне нашла?

– Не будем уточнять. Я чувствую, что ты хочешь сам отомстить тем типам, что убили Женю. Но, пожалуйста, будь осторожен, а я тебе обещаю, что буду с тобой во всем советоваться.

Он взял мои руки в свои и поцеловал.

– Ты вообще-то что-нибудь ешь?

– А что?

– А то, что ты худая, как персидская кошка.

– Как это? Персидские кошки все толстые.

– Вовсе нет. Это так кажется из-за пушистости. А в руки возьмешь – это все одна шерсть, а самой кошки там чуть-чуть. – Он обхватил меня руками, но отпустил до того, как я сделала попытку освободиться.

– Таня, – спросил меня Кирилл, когда мы уже подходили к моему дому, – все-таки та история с номерками в кафе очень странная. Если все, что ты говоришь, так и есть, она требует подготовки. А кто мог знать, что вы с дочкой пойдете в кафе? Вы в тот день никого не встретили?

– Встретили. – Я засмеялась. – Карамазова встретили.

– Карамазова?

– Да, я его часто встречаю, такой милый старичок, комплименты мне все время говорит. Он что, живет тут рядом?

– Да вроде бы, – как-то неуверенно ответил Кирилл.

– Не на него же думать, что он нас с Аськой выследил. Такой приличный человек, в Эрмитаже работает. Он кто – искусствовед?

– Не то чтобы искусствовед. – Кирилл не смог скрыть улыбку. – Должность у него не знаю какая, а работа специфическая. Он в Эрмитаже дезинфектором работает.

– Что-что? Там что – клопы?